Жрец Проказницы - Ковальков Александр - Страница 33

Ох… Опять куда-то мои мысли не туда свернули! Еще чуть, и начну снова материться, а ведь уже зарубил себе на носу: «О богах либо хорошо…» Либо положение покойника — самое лучшее из того, что может с тобой случиться. Придется избавляться от привычки сквернословить — целее буду, да и от соблазнов пройтись по богам, их родственникам, сексуальным пристрастиям, особо извращенным привычкам, взаимоотношениям…

Тьфу! Это явно нервное!

Надо успокоиться, привести мысли и чувства в порядок и сосредоточиться. Не просто же так сюда Кронос явился? Наверняка хочет озадачить, выслушать ответные… э-э-э… заверения в бесконечной любви к нему и его внучке, восхваления мудрости, пожелания пойти… э-э-э… куда он прикажет. Фух… Чуть опять не наговорил лишнего, пусть даже и мысленно. Нет, точно надо что-то с собой делать! Ну несвойственно мне такое поведение, несвойственно!

А ведь… Действительно! Нельзя сказать, что досконально понял случившиеся за последние несколько минут скачки мыслей на образные трехэтажные конструкции, но, кажется, начал догадываться, в чем дело. Это у меня нечто вроде инстинктивной реакции. Кронос меня подавляет, вгоняет в стрессовое состояние не то что своим присутствием, а даже просто намеком на него.

Немного утрируя ситуацию, можно сказать, будто я — маленький ребенок — залез поиграть в… ну пусть в полуразрушенный склеп, а там мало того что оказался вполне себе живой хозяин, но и обстановочка даст фору любым дворцам. Вот только сразу этого не разглядел, ибо темно было, так я еще и босые ноги от грязи не отмыл, а по дорогущим коврам прошелся. Этого-то ребенка и застукал взрослый дядя-хозяин шарящим в темноте по всем закоулкам и заодно костерящим покойника (склеп же!), что тот понатыкал всюду разных твердых предметов с острыми углами. Ну попался и попался! Нет чтобы признать, мол, ошибся, не хотел, не думал, с кем не бывает, и так далее. Так наглая шмокодявка продолжала грубить и огрызаться, но уже отлично зная, что хозяин «склепа» живее дедушки Ленина в эпоху развитого коммунизма в Советском Союзе и все обращенные к нему перлы изящной словесности прекрасно слышит.

Дядя оказался понимающим и не стал обижаться на скалящее зубы мелкое, но забавное нечто. Даже разрешил своей внучке поселить неведому зверушку в дальнем закутке и поиграть с ней. Как ни странно, но дети сумели найти общий язык и стали проказничать вместе. Вот только приблудное дитя так и не избавилось от первоначально возникшего комплекса и при приближении дедушки девочки, а то и при простом намеке на него, так и норовило облаять когда-то напугавшего его. Шло время, внучка привязалась к забавному существу и решила оставить себе. Вот тут-то дедушка и забеспокоился: найденыш дикий и дрессировке поддается с трудом, да еще и на взрослых рычит. А ну как девочку плохому научит, а то и покусает? Прививки-то ему от бешенства и других болезней никто не делал…

Но и ребенок в силу своей дикости инстинктивно чувствовал такое к себе отношение взрослого. Да и побаивается он дедушку, которого человеком даже в мыслях трудно было назвать. Все бы ничего, но внучка неожиданно решила приблизить к себе маленького дикаря. А вот это явно в изначальные планы взрослого не входило.

Ну а когда забавное мелкое нечто вдруг почувствовало, что не справляется с ситуацией, то, как ни странно, проявило толику благоразумия и позвало старшего. Вот только зубки меньше мелочь показывать не стала, скорее даже наоборот, инстинктивно (если б намеренно, то давно без зубов, а то и еще чего нужного остался бы) еще сильнее материться начала.

Нельзя сказать, что так все и было, но именно такая ассоциация пришла мне на ум, когда я анализировал свое поведение и реакции.

— Знаешь, что-то подобное и мне на ум приходит при виде тебя, — отчетливо, но добродушно проговорил Кронос. — И именно благодаря твоим последним умозаключениям я пока не отказываю в возможности существования ума и у тебя. Когда повзрослеешь, разумеется. Лет этак через тысчонку-другую.

— Ну…

— Да я все понимаю: трудное детство, еще более тяжелое и болезненное взросление, отсутствие направляющих ориентиров — сиречь богов, ну и так, по мелочи много чего еще. В итоге из тебя и получилось то, что получилось. Впрочем, сейчас разговор идет не о способах твоей казни — внучка обидится. Хотя…

Это точно не Лика, напялившая образ дедули? Что-то по ехидству он ей явно не уступает. Ведь предположение о моей казни было всего-навсего шуткой? Да и с чего бы вообще поднимать эту тему? Сегодня я на самого Кроноса и не матерился. Почти. А… Ну да это не считается. Шоковое состояние у меня было!

— Сиди тихо и не сопротивляйся.

От такого заявления мне поплохело. Зачем сидеть тихо? Чему не сопротивляться?

В голове словно тараканы забегали, вызывая в мозгах легкую щекотку. В то же время разум будто заволокло легкой пеленой дурмана. Нестерпимо захотелось закрыть глаза, расслабиться и лежать, ни о чем не думая. Сколько я валялся овощем, не знаю, но в присутствии бога — повелителя времени такой вопрос сродни… сродни… наверное, выражению сомнения в его могуществе прямо в лицо. Сколько посчитал нужным, столько времени это и заняло.

Однако всему приходит конец, и, очнувшись, узрел все ту же картину: Лика сладко посапывает; миловидная девушка ухаживает за Кроносом, подливая в кубок амброзию и поднося легкие закуски. Будто бы ничего и не было. Приставленная ко мне девица тут же наполнила кубок и протянула мне.

— Внучка привязалась к тебе. Потеря «первожреца», — почему-то мой статус в устах бога прозвучал с явной насмешкой, — стала бы для нее серьезным ударом. В принципе это было бы даже ей полезно — прочувствовать смерть близкого человека. Но в данном случае недолгая боль разочарования общением с душой умершего не пошла бы ей на пользу, особенно сейчас, на завершающем этапе ее взросления и становления, да еще и частично по ее собственной вине. Так что гордись: твоим исцелением занимался лично Верховный бог.

Хм… Интересно. Оказывается, я был чем-то то ли болен, то ли еще что, и в случае моей смерти Лика чувствовала бы себя виноватой в этом. Любящий и явно всячески балующий внучку дедушка решил избавить маленькую проказницу от несвоевременных душевных терзаний и починил игрушку. Любопытно, что за пакость у меня была, которую ни я не заметил, ни Лика не углядела? Ладно, не суть важно. Сейчас передо мной встал другой вопрос: как выразить свою благодарность и стоит ли это делать вообще? Ведь простому смертному внимание богов далеко не всегда на пользу. Гораздо чаще проще тихо-мирно скончаться.

Задумавшись над всем этим, обратил внимание еще на один факт: присутствие Кроноса больше не давило на меня и не вызывало желания помянуть его трехэтажным. Очевидно, вмешательство Верховного носило не только характер исцеления, но и чистку глубинных слоев моего подсознания так, как это было нужно ему. Впрочем, незаметно, чтобы мое к нему отношение сильно изменилось. Значит, если он что у меня в голове и переделал, то не слишком много.

— Слова благодарности можешь не произносить, и так чувствую, что ты мне благодарен. Пожалуй, позволю себе потерять чуточку времени, — Кронос усмехнулся собственной шутке, — и в порядке исключения ради Лики объясню тебе кое-что.

А вот это уже интересно. Кажется, я даже дышать перестал, весь обратившись во внимание.

— Внучка поторопилась, приняв решение по поводу тебя. Для нее пока что взаимоотношения между богами и жрецами представляются увлекательной игрой, не более. Да, это развлечение способно дать малышке значительное увеличение личного могущества и множество разных приятных и не очень маленьких бонусов. И все бы ничего, но слишком уж она безответственно к этому подошла, решив сделать своим первожрецом именно тебя.

— Как будто бы я просился в жрецы к тебе или Лике. Нет, блин, сграбастали, засунули к черту на кулички и смотрят: как я там выживу. Выжил — получи и распишись в жреческом статусе, — пробурчал я себе под нос.

Только высказав все, что накипело, осознал, в какую задницу попал на этот раз. Шепотом говорить или орать — в данной ситуации нет никакой разницы. Ох, язык мой — враг мой! Опять ляпнул, не подумав! Мало того что перебил могущественного бога, так еще и назвал его на «ты», при этом умудрившись высказать претензии, а не поблагодарить за то, что вообще в живых оставили. Неожиданно вспомнилось составленное перед дуэлью с Камаром ад’Лека завещание. Кажется, оно все-таки пригодится…