Любовь среди руин - Картленд Барбара - Страница 24

Он никогда и представить себе не мог, что женщина может быть настолько красивой, настолько одухотворенной, настолько достойной благоговейного поклонения.

Затем, полностью осознав значение услышанного, Мимоза поникла, сияние погасло. Она прошептала:

— Пет… Нет! Я не могу выйти за вас замуж!

— Нет? Но почему нет? Почему вы отказываете мне?

Не сумев вырваться и убежать. Мимоза подалась вперед и уткнулась в его плечо.

Герцог прижал ее к себе еще крепче.

Еле слышным голосом она сказала:

— Я люблю вас… Но я лгала вам.

— Я так и подумал.

— Но я ничего не могла поделать… у меня не оказалось другого выхода…

Герцог поцеловал ее волосы.

— Расскажите мне, почему вы лгали.

— Я… Я не Минерва Тайсон…

— Я догадался об этом, — прервал ее герцог. — Думаю, вы — дочь сэра Ричарда Шенсона.

Мимоза подняла голову и изумленно взглянула на него.

— Но как… вы догадались?.. — спросила она.

— Когда вы размышляли, как спасти нас от похитителей, вы сказали:» Папа рассказывал про ступени, которые вели на платформу «.

Мимоза судорожно вздохнула:

— Так вот как вы узнали, кто я!

Она опять уткнулась в его плечо.

— Меня и так уже многое смущало и заставляло мучиться любопытством, — признался герцог. — Вы казались мне настолько чистой, неопытной и невинной, что я не мог поверить, будто даже профессиональная актриса смогла бы сыграть подобную роль так умело.

Герцог взял Мимозу за подбородок и повернул к себе ее лицо.

— Когда я поцеловал вас, — сказал он мягко, — я почувствовал уверенность, что вас никогда не целовали прежде.

Он наклонился и прижался губами к ее губам.

И совсем как тогда, в подземелье. Мимоза почувствовала, как упоение переполняет ее.

Как будто восторг, который невозможно передать словами, увлек ее к звездам.

Герцог целовал ее, пока обоим не стало казаться, что они парят в небе.

Звезды сияли не только в вышине, но и в сердце Мимозы.

Много позже герцог сказал:

— Я люблю вас, и хотя вы можете не поверить мне, клянусь вам, моя любимая, этих слов я никогда не говорил ни одной женщине.

И с легкой усмешкой в голосе добавил:

— И никогда никого не просил выйти за меня замуж.

— Я люблю вас… я люблю вас, — шептала Мимоза, — но как можете вы желать жениться на мне, когда я была настолько лживой?

— Вы еще не сказали мне, почему вы притворялись мисс Тайсон, — сказал герцог.

— Она была моей двоюродной сестрой… и когда я внезапно… оказалась после смерти папы совсем без денег… В банке не осталось ни гроша… Я знала — ома единственный человек, который помог бы мне, если бы я только сумела найти ее…

— Так вы не знали, что она в Тунисе? — догадался герцог.

Мимоза покачала головой.

— Я и понятия не имела об этом, пока не прочитала в газете, что ее похитили, но так и не потребовали выкуп… хотя полиция ожидала такого требования…

Теперь герцог понял, почему ему рассказывали, что мисс Тайсон вернулась домой, лишившись памяти.

— Мы так похожи, что никто не усомнился: я и есть Минерва. Потом, когда я узнала про… графа Андре, я была потрясена и огорчена тем, как она поступила…

Руки герцога напряглись, когда он сказал:

— Граф — весьма привлекательный мужчина, и любой женщине трудно сопротивляться ему. Я могу понять вашу кузину. Потеряв родителей при столь трагических обстоятельствах, она нуждалась в его поддержке, а потом и влюбилась в этого человека, что вполне естественно.

— Вы понимаете… Вы действительно понимаете — прошептала Мимоза. — Я думала, никто не поймет… Но вы… вы совсем другой.

— Надеюсь, — сказал герцог. — А теперь, дорогая моя, вам предстоит предстать перед людьми в вашем собственном обличье, и нам обоим лучше забыть, что вы явились сюда, выдавая себя за вашу кузину.

При этом он подумал, что скорее всего убедить в этом придется только мадам Бланк, которая оказалась в больнице, слуг и полицейских, расспрашивавших девушку.

Он решил, что совсем несложно будет объяснить им, кто она такая на самом деле: достаточно сказать, что Мимоза действительно потеряла память, и вызвано это было потрясением от внезапной потери отца.

Ей без особых трудностей удастся снова стать самой собой.

Герцог спросил девушку:

— Это может показаться вам странным вопросом, моя дорогая, но как же вас зовут по-настоящему?

Мимоза рассмеялась:

— Вы и правда не знаете?..

— Но каким образом я мог бы это узнать? — спросил он. — Я знаю лишь одно: вы дочь очень умного человека, чью книгу мы издадим, как только вернемся в Англию.

— Неужели вы… вы действительно сделаете это… для папы?

— Разумеется, я это сделаю! — пообещал герцог. — Но я все же хотел бы знать имя его дочери.

— Мимоза.

— Ваше имя столь же прекрасно, как вы сами! — сказал герцог.

Он целовал ее до тех пор, пока она была уже не в состоянии думать о чем-либо другом, кроме чудесных и ярких эмоций, рождаемых в ней этими поцелуями.

Наконец герцог сказал:

— Мне следует отослать вас спать, моя любимая.

— Но… я не хочу оставлять вас, — прошептала Мимоза.

— И мне совсем не хочется, чтобы вы оставили меня, — проникновенно признался герцог. — Никогда больше не повторится, моя красавица, прошлая ночь, когда я спал с вами рядом, но не коснулся вас.

С любовью в глазах он посмотрел на Мимозу и сказал:

— Поэтому я предлагаю нам пожениться как можно скорее и насладиться медовым месяцем до возвращения в Англию, Мимоза посмотрела на него в удивлении.

— Мы можем… Неужели такое возможно? — спросила она.

— Мы так и поступим. Но, полагаю, было бы ошибкой после всего случившегося оставаться в Тунисе. Есть много других мест, куда мы могли бы отправиться, а путешествовать удобнее всего, наняв яхту. Тогда не возникнет никаких проблем с ночлегом.

Мимоза вскрикнула от восторга.

— Как бы мне этого хотелось… — радовалась она. — Но… но я буду счастлива с вами где угодно…

— Никогда прежде не знал я ни одной женщины, чьи слова на эту тему заставили бы меня поверить, будто она говорит правду, — сказал герцог. — Вы безропотно спали одна в вашей палатке, и вы мирно спали на тахте в доме имама.

Мимоза улыбнулась:

— Я совсем не помню ту ночь! Когда утром я поняла, что вы спали около меня, я почувствовала… смущение.

— Я обожаю вас, когда вы смущаетесь, — отметил герцог, — и я никогда не видел, чтобы кого-нибудь так украшал стыдливый румянец.

Мимоза покраснела и зарылась лицом в его плечо.

— Да, я только сейчас сообразил, что не спросил вас, кто была ваша мать. Я знаю теперь, что она была сестрой жены Клинта Тайсона. Я-то думал, его жена — американка.

— О нет? — ответила Мимоза. — Они с мамой приходятся дочерьми графу Кроумбфелду. Он намеревался выдать их замуж по своему усмотрению и никогда больше не разговаривал с ними после того, как они убежали с теми, кого полюбили.

Герцог посмотрел на нее и воскликнул:

— Кроумбфелд! Но я знаю нынешнего графа. Он в родстве, хоть и далеком, с моей матерью.

Теперь его родня придет в восхищение от его женитьбы на Мимозе, подумал герцог.

Ему самому было безразлично, кто она такая, раз он полюбил эту девушку.

Но многое становилось проще и для нее, и для будущего представления ко двору, если станет известно, что кровь Мимозы такая же голубая, как и у него.

Ом крепче обнял Мимозу, признаваясь себе, что ома оказалась совершенством во всем.

— Ну а если, — застенчиво проговорила она, — я покажусь вам совсем скучной в сравнении со всеми этими великолепными… искушенными женщинами, которых вы знали в Лондоне и Париже…

В голове герцога промелькнуло воспоминание о леди Сибил и Чаровнице.

Он знал — они не имели теперь никакого значения для него.

Скоро он даже не сможет вспомнить, как они выглядели.

Мимоза была совсем другая.

Она поймет, что его археологические изыскания являются важной частью его жизни, и захочет принимать в них участие.