Любовь среди руин - Картленд Барбара - Страница 22

Ей потребовалось на это всего лишь несколько минут, но, когда она вернулась к герцогу, ее лошадь была оседлана и взнуздана.

Теперь он занимался своей лошадью, но прервал свое занятие, чтобы подсадить Мимозу в седло.

Потом он распутал веревки вокруг ног лошадей.

Уже через несколько минут они покинули лагерь.

Проводники так и не появились.

Они ехали уже почти час, когда Мимоза натянула поводья и спросила герцога:

— А как же люди, нанятые нами? С ними все будет в порядке?

— Они могут сами позаботиться о себе, — ответил он. — Они должны были защитить нас от тех преступников, и я намерен по возвращении в столицу сообщить об их недобросовестности. Я также дам знать властям о смерти человека, которого я убил.

Мимоза замерла на мгновение, потом чуть слышно сказала:

— Я знаю, кто он…

Герцог посмотрел на нее в изумлении.

— Вы узнали его?

Мимоза кивнула.

— Это… мсье Шарло.

— Но как получилось, что вы его знаете?

— Он пытался… шантажировать меня!

Герцог так удивился, что сначала не мог ничего сказать.

Потом спросил:

— Шантажировал вас? Но чем?

Слишком поздно Мимоза сообразила, что не нужно было признаваться в знакомстве с убитым.

Но она была так потрясена!

Она забыла, что герцог не должен знать ни о нем, ни о том, как он угрожал сообщить все жене графа.

— Этого я не могу вам сказать, — проговорила она после минутного молчания.

Герцог успокаивающе улыбнулся ей.

— Это не имеет никакого значения, — сказал он, — и мы поговорим о нем позже.

Для нас сейчас самое главное — благополучно вернуться, и это единственное, что действительно важно.

С этими словами он протянул ей руку, и «

Мимоза в ответ протянула свою.

Она нашла успокоение в сильном пожатии его руки.

— Позвольте мне сказать вам, — тихо произнес герцог, — что я считаю вас необычайным, совершенно изумительным созданием! Никакая другая женщина не могла проявить столько храбрости!

Мимоза покраснела.

Они двигались молча и быстро.

Дневной свет к тому времени померк, но она понимала, что герцог стремился увезти ее как можно дальше от опасности.

» Я люблю его, — думала девушка. — Я так его люблю… Но он никогда не должен об этом узнать «.

Глава 7

Они ехали до тех пор, пока герцог не увидел, что Мимоза совсем обессилела.

Она заметно побледнела, и ему показалось, что она качается в седле от усталости.

Как раз в этот момент на краю деревни он разглядел мечеть.

Это была очень маленькая мечеть, но он спешился перед входом и передал Мимозе поводья.

К этому времени звезды уже начали гаснуть, до рассвета оставалось совсем немного времени.

Герцогу повезло: он увидел человека, отправляющегося на работу.

Он заговорил с ним и спросил, где можно найти имама.

Человек указал на дом, расположенный совсем близко от мечети.

Герцог подошел к двери и стал стучать.

Спустя несколько минут дверь отворил пожилой человек, который, очевидно, проснулся от стука.

Герцог на смеси французского и арабского, в котором он был совсем не так силен, как Мимоза, объяснил, что ему надо.

Он также сообщил, что они поспешили покинуть Фубурбо Майус из-за нападения бандитов.

Имам что-то возмущенно пробормотал по поводу бандитов и предложил герцогу провести его жену в дом.

Герцог знал, что все мусульмане весьма щепетильны в отношении безупречности поведения их женщин.

Имам был бы потрясен при мысли, что герцог путешествует один с молодой женщиной, на которой не женат.

Поэтому он не колеблясь заявил, что его жена нуждается в отдыхе.

Герцог поспешил вернуться туда, где Мимоза держала лошадей; он заметил стоявшего невдалеке мальчика лет пятнадцати, наблюдавшего за ними.

Герцог подозвал его и, когда тот подошел, велел ему присмотреть за лошадьми.

Потом герцог снял Мимозу с лошади, но не опустил на землю, опасаясь, что девушка не удержится на ногах.

Так на руках он и понес ее в дом имама, который ждал их в дверях.

Их провели в небольшую комнату, предназначенную, очевидно, для гостей.

Она была скудно обставлена, В комнате стояла тахта высотой дюймов шесть от попа. на которой лежало несколько подушек, имелись молельный коврик и стул.

Герцог осторожно опустил Мимозу на тахту и тихо сказал по-английски:

— Мне надо позаботиться о лошадях.

Если имам заговорит с вами, имейте в виду — я назвал вас своей женой.

Заметив, как расширились от удивления глаза Мимозы, он поспешно вышел из комнаты, с облегчением обнаружив, что имам вышел следом за ним.

Имам объяснил герцогу, что позади дома есть конюшня; тот нашел ее и поставил лошадей в два пустых стойла.

С помощью мальчика он расседлал лошадей и снял с них уздечки. Он дал мальчику немного мелочи и поблагодарил его.

Все это заняло совсем немного времени.

Когда он вернулся в дом, дверь оказалась приоткрытой, но имама нигде не было видно, поэтому герцог решил, что тот, должно быть, снова пег спать.

Герцог вошел в комнату, где он оставил Мимозу.

Его не удивило, когда он нашел ее крепко спящей.

Имам оставил на стопе зажженную свечу.

При свете свечи герцог заметил, что девушка спит, по-детски уткнувшись в подушку и подложив руку под щеку.

Она выглядела очень красивой, очень молодой и очень невинной.

Герцог довольно долго смотрел на нее, потом осторожно снял с нее ботинки.

Наконец герцог разулся сам и устроился рядом с девушкой на тахте.

Она даже не пошевелилась, и он понял, что она спит крепким сном совершенно измученного человека.

Герцог ясно понимал, каких усилий стоило ей напугать и обратить в бегство бандитов; при этом она очень боялась, что те, вместо того чтобы убежать, нападут на нее.

Герцог потушил свечу и усмехнулся, подумав, что, расскажи он друзьям, как находился ночью подле самой красивой девушки на свете и даже не притронулся к ней пальцем, они бы не поверили ему.

Герцог решительно отогнал такие мысли и попытался заснуть.

Мимоза проснулась как от толчка.

Солнце заливало комнату, поэтому она догадалась, что уже поздно.

Сначала девушка никак не могла понять, где она.

Но, когда Мимоза оглядела комнату, воспоминания о событиях предыдущего дня нахлынули на нее.

Последнее, что она помнила, — как герцог внес ее в дом.

Интересно, где он сейчас.

Девушка повернулась и внезапно сообразила, что подушки на другой стороне тахты смяты, а на той, что лежала в изголовье, остался след от головы герцога.

» Неужели он действительно спал рядом!«— подумала она и залилась румянцем от одной этой мысли.

Невероятно!

Но ведь все происходящее с тех пор, как она оказалась в Тунисе, было невероятным!

Она села, увидела свои ботинки, аккуратно поставленные у тахты, и догадалась, что разул ее, должно быть, герцог.

Она опять покраснела.

На стене между двумя картинами висело зеркало.

Она взглянула на себя и ужаснулась тому, в каком беспорядке ее волосы. Она попыталась пригладить их и уложить при помощи немногих оставшихся у нее шпилек.

Потом открыла дверь комнаты, надеясь найти место, где можно умыться.

Это оказалось совсем нетрудно, поскольку в соседней комнате обнаружились таз и большой кувшин, полный воды.

Мимоза вымыла лицо и руки и нашла полотенце, чтобы вытереться, потом решила осмотреть все вокруг.

Далеко идти ей не пришлось: в другом конце узкого коридора она различила голоса.

Открыв дверь в комнату. Мимоза увидела герцога и имама, завтракавших за столом.

Когда она вошла, те встали.

Имам обратился к ней по-французски:

— Бонжур, мадам, я надеюсь, вы хорошо спали.

— Я очень вам благодарна, — сказала Мимоза. — Я так устала, что не смогла бы сделать еще и шага!

Имам улыбнулся и подвинул ей стул.