Любовь среди руин - Картленд Барбара - Страница 12

Многие Элроки были выдающимися государственными деятелями, а десятый граф Элрок был незаменимым помощником Мальборо в его кампаниях.

Герцог очень ответственно относился к своему положению в обществе, хотя и испытывал неподдельный интерес к политике и международным делам — много больший, нежели его отец.

Будучи пэром, он, естественно, не мог стать членом Палаты Общин, поэтому герцог сделал объектом своих интересов международные дела.

Он сделался настоящим экспертом во всем, касающемся политики стран западного мира и их интересов на международной арене.

Чтобы не казаться слишком любопытным, в качестве ширмы он выбрал археологию и действительно сделался знатоком истории Римской империи.

Интерес к археологии приводил его во множество стран; однако его поездки не выглядели проявлением интереса к их внутренним делам.

Впрочем, Элроку многое удавалось узнать, пока формально он занимался изучением развалин римских городов, храмов, акведуков и дорог.

Одновременно он настолько увлекся своими археологическими изысканиями, что написал о них книгу, которую и надеялся издать на следующий год.

Теперь же герцог одевался с помощью камердинера, сопровождавшего своего хозяина повсюду, и раздумывал о том, что предстоящий прием окажется пустой тратой времени.

Он предпочел бы пораньше печь спать, а на следующее утро снова отправиться в путешествие.

— Что вы распаковали, Дженкинс? — обратился он к камердинеру.

— Только те вещи, которые вашему сиятельству потребуются на этот вечер, — ответил тот.

— Весьма разумно, поскольку я думаю, мы могли бы уехать уже завтра.

Герцог проговорил это небрежно, и Дженкинс внимательно посмотрел на него.

Он прекрасно понял, что его хозяин не испытывает удовольствия от необходимости идти вечером на прием.

Но сам он думал, что, может статься, хозяину было бы неплохо сменить обстановку после всего того, что произошло в Лондоне.

Человек, сказавший, что ничто не может остаться тайной, был весьма проницателен.

Дженкинсу не нужно было ничего говорить, он и так прекрасно знал, что герцог убегает от леди Сибил.

Он был уверен — уехали они по той простой причине, что его хозяин не мог остановить леди Сибил, которая всеми доступными ей средствами пыталась склонить его к супружеству.

Леди Сибил вдовствовала уже три года.

Теперь же она решительно настроилась снова выйти замуж за человека, способного обеспечить ее и дать ей ту жизнь, которой она бы наслаждалась.

Еще она мечтала о высоком положении в обществе.

Ее отец не относился к числу особо знатных пэров.

Так как леди Сибил обладала не слишком большими средствами, ей обязательно надо было подыскивать себе знатного и богатого мужа.

Она вышла замуж за человека намного ее старше, но достаточно богатого, чтобы понравиться ее отцу.

Полковник Брук, однако, не имел никакого желания проводить время в Лондоне.

Балы, приемы, званые вечера и люди, их посещавшие, навевали на него скуку.

Он увез жену в деревню, и это так расстраивало леди Сибил, что она могла неделями пребывать в дурном расположении духа.

Единственными развлечениями служили верховая езда, охота и стрельба.

Друзья мужа не сильно отличались от него по возрасту, а их беседа редко касалась иных тем, кроме спорта.

Леди Сибил боялась сойти с ума от скуки.

Когда ее муж внезапно умер от сердечного приступа, она с трудом удержалась, чтобы не станцевать на его могиле.

Положение и связи мужа вынуждали ее должным образом соблюдать траур, хотя родственники шептались о бессердечности леди Сибил.

Когда наконец леди Сибил смогла сбросить черные одеяния, она поспешила в Лондон, подобно дикой утке, возвращающейся домой из-за моря.

Она открыла лондонский дом мужа, который он держал запертым все время ее замужества.

Она развлекалась исступленно, расточительно и очень сумасбродно.

Ее гости чаще всего состояли из любителей пообедать за чужой счет и тех, для кого любая хорошенькая женщина неотразима.

С того самого момента, как леди Сибил впервые увидела герцога, она точно знала, чего хочет и на что надеется.

Она преследовала его упорнее, чем любой шотландец оленя во время охоты.

Когда он в конце концов уступил, она решила, что достигла цели и выиграла это трудное сражение.

В герцоге воплощалось все, чего она ждала от любовника.

Но все же леди Сибил не могла заставить его произнести слова, которые она так стремилась услышать: слова, которые сделали бы ее его женой.

Не удавалось ей и принудить его сказать:

«Я вас люблю».

Ей потребовалось какое-то время (поскольку молодая вдова никогда не отличалась проницательностью), чтобы понять: то, чем этот человек наслаждается в ее обществе, вовсе не соответствует его представлению о любви.

Леди Сибил потребовалось много времени и много бессонных ночей, чтобы осознать неприятную правду.

Да, герцог наслаждался ею как женщиной, но она никак не могла повлиять на ход его мыслей, и их отношения не затронули его сердце.

Он был учтив, тактичен и по-своему благодарен ей за те удовольствия, которые она дарила ему.

Он посылал ей цветы, дарил подарки — не особенно дорогие, но подобранные с отличным вкусом, достойные женщины, считавшей себя леди.

Если он покидал ее на рассвете, она знала, что не может никогда быть совершенно уверенной, что увидит его снова.

Она задавалась вопросом: неужели он исчезнет, даже не поняв, как она будет тосковать без него?

Иногда леди Сибил испытывала желание накричать на него, потому что, несмотря на все усилия, герцог оставался вне ее досягаемости.

Она пробовала немного отдалиться от него, но это не помогало.

Тогда она решила сделаться ему необходимой, заставить его почувствовать, что жизнь без нее просто невозможна.

И это стало ее роковой ошибкой.

Герцог осознал, насколько привычным для него стало присутствие леди Сибил, какой требовательной она сделалась, как много начала предъявлять на него прав.

Вот это-то и испугало его.

Герцог не имел ни малейшего желания становиться чьей-то собственностью и меньше всего объектом матримониальных притязаний.

Импульсивно (а это было в его характере) приняв решение, он велел своему камердинеру упаковать вещи.

Па следующий день они покинули Лондон.

Он знал, что его секретарь сможет уладить все вопросы, в том числе разошлет извинения за отмену встреч и отказ от приглашений, и утрясет все, касающееся леди Сибил.

Герцог заказал корзину цветов и поспал ей вместе с вежливой запиской.

Он писал, как сожалеет о том, что не имеет возможности поужинать с нею вечером, как и обещал.

Он объяснил:

Я должен ехать в Париж, а затем отправлюсь в Тунис, где собираюсь осмотреть кое-какие римские руины, чтобы впоследствии включить эти впечатления в свою книгу. Я знаю, вы все поймете, и еще раз благодарю вас за все восхитительные часы, проведенные нами вместе…

Когда леди Сибил нашла эту записку на подносе с завтраком, она почувствовала тревогу. Герцог обычно не писал ей, если они встречались только накануне вечером.

Он проводил ее домой очень рано, сославшись на усталость, и это также было не похоже на него.

Леди Сибил не сомневалась, что герцог, атлетически сложенный и прекрасный спортсмен, никогда не устает.

Она участливо спросила его:

— Может быть, вы простудились?

— Надеюсь, нет, — ответил герцог, — но я хочу пораньше лечь спать.

Он отвез ее домой. К досаде молодой женщины, его прощальный поцелуй в карете не был особенно пылок, и он попрощался на пороге дома.

Леди Сибил не могла настаивать, чтобы он вошел в дом, на глазах у лакея.

Поэтому она просто сказала:

— Мне кажется, вы не отказались бы от чашки чая на ночь, а в гостиной найдется и шампанское.

Она посмотрела на герцога так выразительно, что ему было бы трудно не понять ее призыва.

— Спасибо, — ответил он, — но не сегодня вечером.