Голливудский участок - Уэмбо Джозеф - Страница 52

Фарли повернулся и уставился на нее, едва не въехав в едущий впереди пикап.

— Приглашать копов домой для обыска? Наверное, ты приготовила бы для них кофе?

— Если бы он у нас был, — ответила она, кивнув. — И если бы они не выписали штраф. С полицией лучше дружить. Злость приносит только неприятности.

— Господи Иисусе! — воскликнул Фарли. — А что потом? Может, ты предложила бы им потрахаться, чтобы показать свое дружелюбие? Надеюсь, этого не произошло бы. Олив. Потому что такое предложение равноценно террористической угрозе, а это государственное преступление.

Глава 14

Баджи и Фаусто стали первыми, кто прекратил гонку за красной «маздой». Практически все машины поехали на восток, на территорию уличных банд и менее богатых районов, где обитали большинство голливудских уличных преступников. Однако описание подозреваемых могло привести их куда угодно. Экипажи искали мужчину, белого или, возможно, латиноамериканца лет сорока с лишним, среднего роста и веса, с темными волосами. На нем были бейсболка «Доджерс» и темные очки, синяя футболка и джинсы. Его подельницей была женщина, белая, также около сорока лет, высокая, с хорошей фигурой и рыжими волосами, про которые две латиноамериканки сказали, что они похожи на дешевый парик. На женщине тоже были темные очки, она была одета в цветастое платье в обтяжку и белые босоножки. Обе свидетельницы обратили внимание на большую грудь. Дополнительное описание операторам связи дал Виктор Черненко после опроса на месте преступления.

Площадку вокруг банкомата оградили лентой и оцепили полицейские. Виктор знал, что это дело будет передано в отдел ограблений и убийств, но был уверен, что здесь действовал и те же преступники, которые ограбили ювелирный магазин.

На бортовом компьютере появилось сообщение, и Фаусто сказал Баджи:

— Ну, теперь они забились в нору. Лучшее, что мы можем сделать, — это найти брошенную «мазду». Скорее всего они ее где-нибудь оставили.

Вызов, по которому их направили, квалифицировали как покушение на убийство, а в Голливуде это могло означать что угодно. В конце концов, это была земля мечты и фантазий. Звонок поступил из довольно дорогого, с художественными изысками дома в Лорел-Каньоне, построенного на разных уровнях. Вызов не имел кода, и это заставляло думать, что принявший его оператор не считал его заслуживающим немедленной реакции.

Вызвавший полицию человек ждал под сводчатой крышей на балконе из красного дерева. Фаусто с Баджи поставили машину и начали подниматься по внешней деревянной лестнице. До заката оставался еще час, но на лестнице было темно от растущих по обе стороны папоротников, пальм и разных экзотических растений.

Фаусто, задохнувшийся от крутого подъема, подумал, что садовники здесь, должно быть, зарабатывают кучу денег.

Хозяин открыл дверь и придержал ее со словами:

— Проходите, господа.

Ему было семьдесят девять лет, он был одет в халат цвета слоновой кости с атласными лацканами и кожаные тапочки с монограммами. У него были золотисто-каштановые пересаженные волосы и седые усы щеточкой. Он представился как Джеймс Р. Хьюстон, но добавил, что друзья называют его Джимом.

Интерьер дома напоминал о 60-х годах: ковры с жестким ворсом, желто-зеленый диван с цветочным рисунком, датская мебель в стиле «модерн» в столовой и даже тщательно вырисованный клоун в золоченой раме, напоминающий те, что рисовал бывший комедийный актер Ред Скелтон.

Когда Фаусто спросил, не Ред ли Скелтон писал эту картину, и получил отрицательный ответ, Баджи поинтересовалась:

— Кто такой Ред Скелтон?

— Знаменитый комик прошлого, — ответил старик. — И прекрасный художник.

Уступив настойчивости хозяина, они согласились выпить по стаканчику лимонада из графина, стоящего в столовой. Потом старик сказал Фаусто:

— Хоть я и не имею чести повесить на стену картину клоуна кисти Реда Скелтона, я снимался с ним в одной картине. Кажется, это было в девяносто пятом.

Конечно, он намекал, что был актером. Баджи Полк уже знала, что, когда подозреваемый или жертва оказывается актером, коп автоматически спрашивает:

— А чем вы занимаетесь, когда не снимаетесь?

Когда она задала старику этот вопрос, он ответил:

— Многие годы я занимался недвижимостью. У моей жены есть кое-какая собственность, которой я управляю. Джеки Ли — моя вторая жена. — Потом поправился: — На самом деле третья. Первая жена умерла, а вторая, ну… — С этими словами он махнул рукой, как бы стараясь отделаться от второй жены, и сказал: — Я вызвал вас по поводу моей теперешней жены.

Баджи открыла книгу рапортов и спросила:

— Ее кто-нибудь собирается убить?

— Нет, — ответил он, — это она пытается меня убить.

Неожиданно его рука, держащая стакан с лимонадом, задрожала, и кубики льда зазвенели.

Фаусто — как имеющий значительно б о льший опыт борьбы с голливудской преступностью — взял допрос на себя.

— Где сейчас ваша жена?

— Уехала в Сан-Франциско со своей сводной сестрой. Они вернутся в понедельник утром, поэтому я позволил себе вызвать вас. Думал, вы найдете какие-нибудь улики, как в…

— Как в «„Си-эс-ай“: „Место преступления“», — закончил за него Фаусто. — Сейчас все только и говорят об этом телесериале! Но настоящие копы к нему даже близко не стоят.

— Да, — сказал старик. — «„Си-эс-ай“: „Место преступления“».

— Каким образом она пытается вас убить? — спросил Фаусто.

— Она хочет меня отравить.

— Откуда вы знаете? — спросила Баджи.

— У меня болит живот каждый раз, когда она готовит. Я начал ужинать в ресторанах, потому что боюсь отравиться.

— И у вас нет никаких материальных улик, не так ли? — спросила Баджи. — Ничего, что можно сохранить? Как делают в «Си-эс-ай»?

— Нет, — ответил он. — Но это происходит ежедневно. Она хочет уморить меня постепенно. Она очень утонченная и умная женщина.

— У вас есть другие доказательства покушения на убийство? — спросил Фаусто.

— Да. Жена кладет всякую отраву в мои ботинки.

— Продолжайте, — сказала Баджи. — Откуда вам известно?

— У меня стали уставать ноги. И подошвы внезапно начинают болеть ни с того ни с сего.

Фаусто взглянул на часы и спросил:

— Что-нибудь еще?

— Да, по-моему, она подкладывает токсические вещества в мои шляпы.

— Давайте я угадаю, — предложил Фаусто. — У вас болит голова?

— Откуда вы знаете?

— Я вижу эту проблему следующим образом, мистер Хьюстон, — сказал Фаусто. — Если мы арестуем вашу жену, она наймет самых дорогих адвокатов, как Майкл Джексон. Те проверят улики и скажут, что она всего лишь отвратительный повар, а туфли и шляпы вам жмут. Понимаете, к чему я клоню?

— Да, я вас понимаю.

— Поэтому я считаю, что пока вы должны с этим смириться и вызвать нас, когда соберете достаточно улик. Намного больше улик.

— Думаете, я должен рисковать жизнью и есть ее стряпню, чтобы собрать улики?

— Просите ее готовить диетические блюда, — посоветовал Фаусто. — В диетических блюдах замаскировать яд очень непросто. Не бойтесь ничего и спокойно наслаждайтесь картофельным пюре, овощами, куском мяса, рыбы или курицей, но только не жареными. Избегайте пряностей и острых соусов. В них легко можно подмешать яд. И купите туфли на полразмера больше. Вы употребляете алкоголь за обедом?

— Три порции мартини. Его тоже подает жена.

— Сократите до одного мартини. Очень трудно подмешать токсичную дозу в один бокал. Пейте его после обеда, но не перед сном. И надевайте шляпу, только когда выходите на солнце. Я думаю, все эти меры разрушат план убийства или выведут преступника на чистую воду.

— Но вы вернетесь, когда у меня будет больше улик?

— Обязательно, — сказал Фаусто. — С удовольствием.

В доме Фарли Рамсдейла царила гнетущая атмосфера. Прошло уже три часа с тех пор, как Козмо с Айлией закатили машину в маленький гараж, но Фарли и Олив еще не вернулись. В какой-то момент Козмо подумал, что Айлия заснула, поскольку та лежала на диване с закрытыми глазами.