Голливудский участок - Уэмбо Джозеф - Страница 39

— Один клиент по-настоящему хотел избить меня, когда его забирали, — сказала Мэг, — я это почувствовала. Он пожирал меня глазами все время, пока оформляли документы, потом сказал: «Может, когда-нибудь встретимся на улице, офицер».

— Что ты ответила?

— Я ответила: «Да, я знаю, что ты сильнее, что сможешь надрать мне задницу. Но если мы встретимся и ты попробуешь это сделать, я тебя застрелю. Выстрелю в лицо, чтобы тебя хоронили в закрытом гробу».

— Когда я только начинала работать в полиции, — сказала Баджи, — то говорила таким ублюдочным отморозкам: «Ты не прибавишь себе уважения, ударив женщину. Только попробуй это сделать, и мои напарники как следует надерут тебе задницу».

— А что ты говоришь сейчас?

— Ничего. Если никто не видит, просто вынимаю баллончик с перечным газом и брызгаю в глаза. Некоторое время напарники называли меня «Перец Полк».

— Самый жуткий момент сегодня был, когда клиент заехал слишком далеко в переулок и мне пришлось идти через автостоянку. По моей ноге пробежала огромная крыса!

— О Господи! — ужаснулась Баджи. — И что ты сделала?

— Завизжала. А потом пришлось быстро объяснять команде, что все нормально. Мне не хотелось признаваться, что это была всего-навсего крыса.

— Я ужасно боюсь крыс, — сказала Баджи. — И пауков. Я бы заплакала.

— Я чуть не заплакала, — сказала Мэг. — Едва сдержалась.

— Как твое сашими?

— Не такое свежее, как хотелось бы. Как суши?

— Полезно для здоровья, — сказала Баджи. — С Фаусто я ем буррито и получаю больше жиров, чем все женское население Лорел-Каньона за неделю.

— Но они сжигают калории у пластических хирургов и во время приготовления пищи, — сказала Мэг. — Представляю себе еженедельную диету из стеблей сельдерея и пучков моркови по фэн-шуй.

Баджи подумала о том, как приятно просто сидеть, пить чай и болтать с подружкой.

За последний час работы Баджи удалось задержать еще одного клиента. Мэг хотела обогнать ее и арестовать двух, но дела шли вяло. До конца смены оставалось всего тридцать минут, когда Мэг увидела, что мимо медленно проехал вишнево-красный джип «Мерседес» с хромированными колпаками. За рулем сидел молодой афроамериканец в трехсотдолларовом тренировочном костюме и дорогих адидасовских очках. Он проехал один раз, потом второй.

Мэг не стала улыбаться ему в ответ, как улыбалась остальным клиентам, в том числе двум чернокожим. Этот парень вызывал в уме одно слово: «сутенер». Потом она поняла, что если окажется права, это будет завершающим аккордом рейда. Арест за сутенерство. Поэтому когда он проезжал мимо в очередной раз, она улыбнулась, а он жестом показал за угол и припарковал внедорожник. В машине грохотал хип-хоп, и он убавил громкость, чтобы поговорить.

Когда Мэг осторожно подошла, чернокожий спросил:

— В чем дело, мамочка, ты не любишь шоколадные конфетки?

«Да, он сутенер», — подумала она и сказала:

— Я люблю всякие конфетки.

— Еще бы, — сказал он. — Забирайся и давай поговорим о деле.

— Мне и тут хорошо.

— В чем дело? — спросил сутенер. — Ты, случайно, не коп?

При этих словах он широко улыбнулся, и Мэг поняла, что он в это не верит.

— Я могу разговаривать здесь, — повторила она.

— Брось, малышка, — произнес он, и она заметила, что его зрачки расширены. — У меня для тебя кое-что есть.

— Что? — спросила она.

— Кое-что.

— Что «кое-что»?

— Садись в машину, — сказал он, и Мэг не понравилось, как он это произнес. Он «вмазанный», это точно. Может быть, крэк, может быть, «снежок».

— Это вряд ли, — ответила она и пошла прочь. Все шло не по сценарию.

Он открыл дверцу внедорожника, выпрыгнул, обогнул его сзади и преградил ей путь к бульвару.

Мэг чуть не использовала кодовое слово «ловкач», но подумала, как хорошо было бы арестовать сутенера.

— Говори быстрее, — сказала она, — потому что у меня нет времени на всякое дерьмо.

А сутенер ответил:

— Думаешь, можешь приходить и работать на этом углу? Не можешь, если за тобой никто не будет присматривать. И это не дерьмо. Это правильно.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Мэг.

— Я буду твоим защитником, — ответил он.

— Как мой старик? Мне не нужен защитник.

— Нет, нужен, сука, — заявил он. — И защита уже началась. Сколько ты сегодня сделала за вечер, работая на моем углу? На моем бульваре?

— Тебе лучше убраться с моей дороги, ловкач, — сказала Мэг. Теперь она по-настоящему испугалась, хотя заметила, как один из копов из полиции нравов перебежал Сансет-бульвар и направился к ней.

Она ждала, что вот-вот подъедет мобильная команда прикрытия, как вдруг сутенер сказал:

— Сейчас я покажу тебе, какой я ловкач.

Ее сбил с ног удар кулака. Мэг не увидела замаха, поскольку ее лицо было повернуто к бульвару, откуда она ожидала помощи, повторяя про себя: «Только бы поскорее». Упав, она ударилась головой об асфальт. Почувствовав головокружение и тошноту, попыталась подняться, но сутенер сидел на ней, ощупывая ее тело в поисках спрятанных денег.

— Может, в твоей дырке? — спросил он, и она почувствовала его руки в паху. Почувствовала его пальцы внутри себя.

Затем раздались хлопанье автомобильных дверей, громкие голоса, визг сутенера, и Мэг стало так плохо, что ее вырвало прямо на костюм «госпожи». Над последним вечерним представлением опустился занавес.

Фаусто Гамбоа вел машину, когда услышал пугающие слова «Ранен офицер» и сообщение о том, что на место сборища проституток на Сансет-бульваре мчится «скорая» по коду-3. Он чуть не наградил Бенни Брюстера травмой шеи, круто развернув баранку и не обращая внимания на знак остановки, словно его там и не было. Разогнав машину, он помчался в сторону Сансет-бульвара.

— О Боже! — повторял он. — Это одна из девочек. Я так и знал. Я так и знал.

Бенни Брюстер, который в основном работал с Такарой, сказал:

— Надеюсь, это не Мэг.

Фаусто резко взглянул на него, почувствовав приступ гнева, но подумал, что не может обвинять Бенни, который надеется, что ранена не его напарница. «А я надеюсь, что это Мэг». Это было ужасное чувство, но разбираться в нем не было времени. Следующий поворот он прошел почти на двух колесах.

Когда пришел вызов, Пророк обедал на Голливудском бульваре у своего любимого ресторанчика, где подавали тако. Он стоял рядом с машиной, доедая второй тако с жареным мясом и прихлебывая из огромного стакана хорчато, мексиканскую рисовую воду с корицей.

Пророк первым прибыл на место преступления, если не считать команды прикрытия и медиков, загружающих Мэг в «скорую помощь». Плачущая Баджи сидела на заднем сиденье машины прикрытия, а сутенер в наручниках лежал на тротуаре и время от времени вскрикивал от боли.

Симмонс, старший коп из полиции нравов, сказал Пророку:

— Мы вызвали вторую «скорую».

— Как Мэг?

— Плохо, сержант, — ответил Симмонс. — Ее левый глаз лежал на щеке. Из того, что я смог разобрать, кости вокруг глазницы разбиты.

— О, нет! — прошептал Пророк.

— Он ударил ее, она упала и сильно ударилась головой о тротуар. Когда мы подъехали, она еще была в сознании.

Пророк показал на сутенера и спросил:

— Что с ним?

Он понял, что произошло, по лицу копа, который, поколебавшись, ответил:

— Он оказал сопротивление.

— Дознавателей оповестили?

— Да, мы вызвали своих ребят, — ответил Симмонс. — Они скоро будут здесь.

Коп из полиции нравов избегал взгляда Пророка, потом наконец сказал:

— Хозяин винного магазина, возможно, захочет пожаловаться на то, как мы проводили арест. Он что-то сказал об этом. Я приказал ему подождать, пока не прибудут дознаватели. Надеюсь, он успеет передумать.

— Я поговорю с ним, — пообещал Пророк. — Может быть, я его успокою.

Подойдя к винному магазину, Пророк увидел молодого копа, который нервно расхаживал взад и вперед. Другие копы из полиции нравов в чем-то его настойчиво убеждали. Подъехала вторая «скорая», и Пророк услышал, как сутенер застонал, когда его укладывали на носилки.