Такая работа - Демьянов Сергей - Страница 20

— Тебе не понять. — Магдалина отодвинула свой стакан. — Когда появляется кто-то… мужчина, способный сказать тебе «пойдем со мной» так, что ты вскочишь и побежишь за ним, — это большое счастье. И это никогда не забывается. Иногда даже через много лет ты думаешь, что это и есть любовь, которую ты прошляпила по собственной глупости.

«Стоп», — сказал себе я. Мне очень, очень не понравилось это «пойдем со мной». Это выглядело так, словно мироздание активно намекало мне на что-то, что я упустил, а я не мог понять, что это. Воображаемая собака внутри меня сделала стойку на это словосочетание.

— К тому же он женат! — отрубила красноволосая.

— Ну Мариш… — улыбнулась Магдалина. — Пора бы уже как-то научиться считаться с объективной реальностью. К этому возрасту все приличные парни оказываются женатыми.

— Ты полагаешь? — Красноволосая обернулась ко мне. — Простите за нескромный вопрос, вы женаты?

Мне, наверное, должно было польстить, что она сочла меня приличным парнем. Но я был не в том настроении.

— Мы с женой расстались пять лет назад, — сухо ответил я. — Но — да, официально я все еще женат.

От необходимости говорить что-либо еще меня спасла эсэмэска. Мельком взглянув на экран, я извинился, оставил деньги на столе и торопливо вышел на улицу. Может быть, даже излишне торопливо. Без особой необходимости я стараюсь не врать. Вовсе не потому, что я такой уж честный парень в белой шляпе. Просто врать вредно. У курящего человека дрянь накапливается в легких, у лгущего — в голове. Не то чтобы от этого можно было умереть, но я знаю нескольких ребят, с которыми мы одно время занимались одним и тем же делом, вляпавшихся в большие неприятности исключительно из-за того, что у них внутри было слишком много дряни.

Но есть вопросы, которые я не готов обсуждать так, чтобы оставаться действительно честным. Иногда у тебя нет ничего, кроме той лжи, которую ты выдумал для себя, чтобы продолжать жить. И даже понимая, что это ложь, ты не в силах от нее отказаться.

Просто потому, что тебе больше не на что опереться.

Удивительно, но Рашид открыл мне практически сразу. Мне даже не пришлось барабанить в дверь. В полутьме коридора за его спиной поблескивали пустые бутылки.

Он стоял в дверях, похожий на больного гнома, и дышал на меня перегаром — худой, очень смуглый человек небольшого роста. В его темных волосах кое-где проглядывала седина, и майка в желтых разводах висела на нем как на вешалке. Странно, но раньше я никогда не думал о Рашиде как о старике, хотя он был старше меня почти вдвое.

Здесь, в большой и очень запущенной квартире, доставшейся ему от родителей, он жил один. Он вообще всегда был один, сколько я его знал.

Таким, как мы, в одиночку безопаснее.

— За тобой никто не следил? — спросил он.

Я покачал головой. Он недоверчиво хмыкнул и прикрыл на секунду глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Потом кивнул и все-таки впустил меня внутрь. По сравнению с ним я вовсе не был параноиком.

— Хочешь выпить? — спросил он, проходя на кухню. — А то полный дом живых людей, а выпить не с кем.

— Можно подумать, ты звал их в гости, а они отказались, — хмыкнул я.

— Чертовы твари, — отозвался Рашид. — Неужели так трудно понять, что человеку плохо? Ты не думай, у меня все в порядке с головой, но есть же очевидныевещи!

Я давно привык к тому, что очевидных вещей в мире не существует вовсе, но спорить с ним не стал. Возражать Рашиду всегда было совершенно бесполезно. Как все хорошие медиумы, он существовал в какой-то своей, параллельной реальности.

— Лиза волнуется за тебя, — вместо этого сказал я.

— Как же, держи карман шире! — буркнул он, доставая из холодильника запотевшую бутылку водки. — Ей просто не на кого повесить мой участок. Срань господня, если бы это что-то меняло. Если бы хоть что-нибудь что-то меняло!

Очень мне не понравилось, как он это сказал — спокойно и совершенно обыденно. Без возмущения.

— Что ты имеешь в виду? — Я уселся напротив него и водрузил локти на стол.

— Что я имею? — переспросил Рашид, свернул пробку с бутылки и сделал несколько длинных глотков прямо из горлышка. — У старика, живущего прямо надо мной, неделю назад умерла жена. Симпатичная такая, чистенькая бабушка-одуванчик. Умерла быстро, вероятно, даже без мучений, за несколько дней. В тот день, когда она уехала на «скорой» в больницу, он простыл. Зима. Холодно. Пожилой и не слишком здоровый человек. Ничего удивительного. А когда смог подняться, ему сообщили, что труп его жены уже сгорел в больничном крематории — вот, пожалуйте забрать урну с прахом и соответствующие бумаги. И теперь я все время думаю — чье место она заняла? Того парня из автомастерской, которого мы отправили домой неделю назад? Той грустной старухи в дурацкой розовой шапке? Той маленькой девочки, которую ты нашел на Трех вокзалах в прошлом месяце? Нам кажется, что от нас есть польза. Но хозяева отпущенных нами мертвых все еще хотят получать свои легкие деньги. Вся наша работа, Кир, только вынуждает подонков искать себе новых рабов.

— По-твоему, было бы лучше оставить их в покое? — спросил я. — Пока мы делаем то, что мы делаем, те, кто поднимает мертвых, не могут чувствовать себя в безопасности. Это уже кое-что.

— Удобная философия. — Рашид зло усмехнулся. — Ты видел, как хомяк крутит колесо? У него клетка тридцать на тридцать и на сорок пять. Ему надо чем-то заниматься, чтобы не спятить. И вот он бегает в этом колесе, как дурак, и думает, что изменяет мир.

— У тебя есть другие варианты? — поинтересовался я.

— У меня есть водка, — сказал Рашид. Взял со стола стакан, дыхнул в него зачем-то, поставил обратно. — Бывает, это все, что остается. Вчера ко мне заходила одна… Принесла вот. У нее муж дурной, любит ее по двору гонять, детям тоже достается… Все просила, чтоб я его закодировал. Экстрасенс хренов. Пришлось постараться.

— Ты это сделал? — опешил я. — Как?

Вам не скажет об этом ни один «белый маг в десятом поколении», ни одна «приворожу любимого 100 % гарантия», но на самом деле живого человека практически невозможно заставить сделать что-то против его воли. Можно запугать. Можно соблазнить. Но он без раздумий воспользуется для бегства первой же лазейкой в вашем договоре, которую отыщет. У живого в рукаве всегда прячется джокер — его свободная воля. Хочет быть алкашом? Как ни кодируй, извернется, найдет себе оправдание и напьется. Хочет изменять или лупить жену? Отыщет причину, по которой это будет совершенно необходимо.

Абсолютное послушание знакомо только тем, кто уже мертв.

— Как-как… Лопатой по хребту, вот и вся кодировка. — Он хмыкнул. — Просто и надежно, никакой гребаной мистики.

— Для этого нужно сначала найти того, кому следует дать по хребту лопатой, — заметил я. — А лучше тебя этого никто не умеет.

— Уговариваешь? — прищурился Рашид. — Не надо, не трать время. Это единственная настоящая ценность, которая есть у нас обоих. Я знаю, зачем ты пришел. У тебя проблемы с Рамоной Сангре. Но я тебе тут не помощник, нет, не помощник, даже не думай.

Пожалуй, я бы меньше удивился, если бы он и мне врезал лопатой по спине. Исключительно из благих побуждений.

— С чего ты взял? — спросил я.

— От тебя воняет, — объяснил он. — Это же очевидно.

Я ничего не чувствовал, но, если Рашид говорил, что от меня воняло, значит, так оно и было. Во всяком случае, для него. Почти все знакомые мне медиумы пьют, чтобы не ощущать того, что большинству людей недоступно, но во всем мире не нашлось бы столько спиртного, чтобы сделать Рашида «глухарем». Его мир был полон запахов. То, что для меня было бы холодным и скользким, ему казалось вонью.

— Ты сцепился с одним из кровососов Сангре, — добавил он. — С молодым кровососом, следовательно, живой ты ей нужнее, чем мертвый. Она вряд ли хочет, чтобы ты вошел в число ее детей — для этого она слишком умна. Значит, ей требуется, чтобы ты выполнил для нее какую-то работу. Заметь, я не спрашиваю тебя, что это за работа. Чем меньше я знаю, тем крепче сплю. Может, я и рад был бы помочь тебе, но не могу. Те, кто знаком с Рамоной Сангре, не рискнут пытаться отбить у нее ее добычу.