Сиротский Бруклин - Летем Джонатан - Страница 2

Пока я прожевывал номер три и следил за входом в «Йорквилл-Дзендо», у которого так ничего и не происходило, мои руки тщательно ощупывали бумажный пакет из «Замка», помогая убедиться, что еще три бургера не съедено. Вообще-то мы купили всего двенадцать штук. Кони хотел не только снабдить меня шестью бутербродами – нет, ему было приятно потрафить моим туреттовским навязчиво-неизбежным инстинктам, заставляющим меня постоянно все пересчитывать, уверяясь, что бургеров у нас поровну. Гилберт Кони был крупным парнем с золотым, как я подозревал, сердцем. А может, он просто легко поддавался обучению. Другие парни Минны хоть и дивились моим тикам и навязчивым состояниям, но раздражались и побаивались, что совершенно волшебным образом делало этих ребят сговорчивыми и послушными.

Вот из-за угла вышла какая-то женщина. Поднявшись на ступеньки дома, она шагнула к двери. Короткие темные волосы и квадратные очки – вот все, что я успел заметить, перед тем как она повернулась к нам спиной. На ней был жакет горохового цвета. Черные кудряшки на шее, мальчишеская короткая стрижка. Лет двадцать пять, судя по всему, а может, даже восемнадцать.

– Она входит в дом, – заметил Кони.

– Посмотри-ка, у нее ключ, – промолвил я.

– И чего от нас ждал Фрэнк?

– Он хотел, чтобы мы просто наблюдали. И делали заметки. Который час?

Кони смял очередную обертку от бургера и указал рукой на отделение для перчаток.

– Вот ты и делай заметки, – проворчал он. – Сейчас шесть сорок пять.

Я постучал рукой по пластмассовой крышке отделения для перчаток, и она издала изумительный звук, свидетельствующий о том, что бардачок пуст. Я сразу понял, что этот звук мне потом захочется повторить, и вытащил из бардачка записную книжку. «Девушка», – записал я. Потом перечеркнул это слово и написал снова: «Женщина, волосы, очки, ключ, 6:45». Я писал это для себя, чтобы иметь потом возможность описать женщину Минне. Если это понадобится. Потому что, насколько мы знали, он мог хотеть, чтобы мы просто напугали тут кого-то или дождались какой-то посылки. Оставив записную книжку на сиденье рядом с пакетом бургеров, я захлопнул крышку бардачка, а потом еще шесть раз постучал по пластмассе, чтобы уменьшить давление в мозгу и послушать тот самый пустой звук, который мне так понравился. Шестерка оказалась счастливым числом этого вечера – шесть бургеров, шесть сорок пять. А потому и шесть ударов по крышке отделения для перчаток.

Для меня трогать и считать предметы, повторять слова – это и значит жить. Туретт – это всего лишь одна большая жизнь, в которой все связано со всем, все вытекает одно из другого. Мир (или мои мозги, что одно и то же) снова и снова указывает мне на это. И я постоянно, упорно ищу эти связи.

А разве жизнь бывает иной? Если бы вы побывали в моей шкуре, вы бы знали ответ.

– Парни, – раздался голос сбоку от машины.

Мы с Гилбертом едва не подскочили от неожиданности.

– Фрэнк, – сказал я.

Это был Минна. Он поднял воротник своего шерстяного пальто, защищаясь от ветра, но даже это не скрыло его небритый подбородок и гримасу, как у Роберта Райана в «Диком букете». Фрэнк наклонился к окну с моей стороны машины, словно не хотел, чтобы его видели из «Йорквилл-Дзендо». За его спиной, дребезжа и подскакивая на выбоинах в асфальте, проносились по улице такси. Я опустил стекло и протянул руку, чтобы, как обычно, прикоснуться к его левому плечу – жест, который он уже перестал замечать… Как давно? Да уж, поди, лет пятнадцать, потому что мне было аккурат тринадцать годков, когда я впервые выполнял его задание и поднял руку, чтобы дотронуться до плеча парня – тогда двадцатипятилетнего уличного панка в шикарном куртоне. Пятнадцать лет похлопываний и прикосновений – если бы Фрэнк Минна был статуей, а не человеком из плоти и крови, то я бы уже до блеска отполировал ее плечи. Точно так же, как толпы туристов полируют носы и пальцы ног бронзовых мучеников в итальянских церквах.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался Кони. Он понял, что дело, должно быть, важное: Минна вряд ли подошел к нам просто перемолвиться парой слов. Скорее всего, нам придется подобрать его где-нибудь, если он задумает уйти отсюда своим ходом. Дела, похоже, заворачивают круто, а мы – в который уж раз! – должны выполнять, что велят, не приставая с расспросами.

Я неслышно прошептал, почти не раскрывая губ: «Следить за Дзендо, взятым в аренду. Поймать дзену взять в шлеп».

– Дай мне прикурить, – попросил Минна. Кони наклонился надо мной, протягивая пачку «Мэлла», и щелчком выбил сигарету для босса. Минна сунул сигарету в рот и прикурил ее, пряча зажигалку в поднятом воротнике. Хмуря брови, он пытался сосредоточиться. Затем сделал глубокую затяжку и выдохнул в воздух струйку дыма.

– Ну ладно, слушайте, – начал он таким тоном, будто мы и без того целиком не обратились в слух. Я сейчас иду туда. – Минна прищурил глаза и кивком головы указал на «Дзендо». – Они впустят меня. При этом я широко распахну дверь. Я хочу, чтобы ты… – он кивнул на Гилберта, – удержал дверь, вошел в дом – просто вошел, – пояснил Минна, – и подождал бы там, у лестницы.

– А что, если они выйдут тебе навстречу? – предположил Кони.

– Выйдут так выйдут, тогда об этом и потолкуем, – бросил Минна.

– Хорошо, но вдруг они…

Минна отмахнулся от Гилберта, не дав ему договорить. Без сомнения, Кони пытался выслужиться, а для этого получше разучить свою роль, только пока ему это не удалось.

– Лайнел… – начал Фрэнк.

Лайнел, Лайонел – это мое имя. Минна и все парни Минны произносили его первый слог как в слове «лайнер». Лайнел Эссрог. Лай-нер. Лай-негр.

Лай, герцог

Эстетский рог

Рогатый носорог

И так далее.

Мое собственное имя было оригинальным и лестным, но сейчас его звучание болезненно задевало самые нежные струны моего тонкого слуха. Что за наглость!

– Вот. – Минна бросил мне на колени наушники, а потом постучал по своему нагрудному карману. – У меня с собой рация. Я включу эту штуку, а ты внимательно слушай. Если я скажу… ну, например: «Не то чтобы моя жизнь зависела от этого», выскакивай сразу из машины и беги к дому. Стучи. Гилберт впустит тебя, и вы оба тут же бросайтесь наверх и быстренько разыскивайте меня! О'кей?

«Ешьте меня, жрите меня!»– едва не сорвалось с моих губ от возбуждения. Глубоко вздохнув, я взял себя в руки и сумел промолчать.

– Но мы же пустые, – заметил Кони.

– Что? – переспросил Минна.

– У нас нет ствола. У меня нет ствола.

– Что еще за ствол? Говори «пистолет», Гилберт.

– Нет пистолета, Фрэнк.

– На это я и рассчитываю. Только благодаря этому я и могу спокойно спать по ночам, чтоб вы знали. У вас и не должно быть пистолета. Я бы не хотел, чтобы вы, болваны, поднимались по лестнице за моей спиной не то что с пистолетом, а даже с булавкой или губной гармошкой. Пистолет есть у меня, а вы должны просто появиться там.

– Извини, Фрэнк.

– Даже с незажженной сигарой, даже с куриным крылышком, твою мать! – сердито продолжал Минна.

– Извини, Фрэнк.

– Слушай, Лайнел. Если ты услышишь, как я говорю: «Сначала загляну в ванну, пожалуй», это будет означать, что мы выходим. Тогда ты заберешь Гилберта, вы вернетесь в машину и будете готовы следовать за нами. Понятно?

«Будем, будем, будем ГОТОВЫ!– прокричал мой мозг. – Кря, кря, кря, ГА-ГА-ГА!»

– Если «жизнь зависела», бежим в «Дзендо», – проговорил я вслух, – если «загляну в ванну», мчимся к машине.

– Гениально, шут, – кивнул Минна. Потрепав меня по щеке, он бросил сигарету на землю у себя за спиной. Когда она упала, от нее разлетелись мелкие искорки. У него был отсутствующий взгляд.

Кони выбрался из машины, я передвинулся на водительское место. Минна похлопал по капоту с таким видом, словно погладил собаку, послушно выполнившую команду «стоять!», а затем обошел передний бампер, движением руки остановив последовавшего было за ним Гилберта. Перейдя дорогу, Минна приблизился к двери сто девятого и нажал на кнопку звонка под вывеской «Дзендо». Кони ждал, прислонившись к дверце «линкольна». Я надел наушники, и в них тут же раздались четкие звуки шагов Минны. Теперь можно было не сомневаться, что техника в порядке. Подняв голову, я увидел, что швейцар из расположенной справа громадины посматривает на нас. Ну и пусть себе посматривает.