Девушка с ложью на сердце - Розова Яна - Страница 6

– Привет, – сказала Лиля, распахнув перед ним дверь. Одета она была в джинсовый комбинезон, а на голове кузины красовалась желтая косынка, повязанная на манер банданы. – Я квартиру продала, вещи вывожу. Не по карману теперь так жить. – Подруга детства вдруг хлюпнула носом.

Мебель в квартире еще стояла, но семейный уют, о котором так хлопотала прежде Лиля, был уже разрушен.

– Это из-за аварии? – Пашкин хрипловатый голос звучал здесь чуждо.

– Из-за тех проклятых денег, что пропали из Лешиной машины.

Они помолчали немного, Паша предложил свою помощь, Лиля ответила, что для этого существуют грузчики. Паша пожелал удачи и двинулся к выходу.

– Слушай, Паш! – окликнула его в дверях Лиля.

Он обернулся. Лиля подошла поближе и спросила, нахмурив тонкие брови:

– А кто эта девушка, с которой ты вчера из дому вышел?

– Просто девушка, – ответил он осторожно.

Лилька вроде бы улыбнулась, а вроде и скривилась.

– Странное дело, мне, наверное, померещилось… Я ее с Алешкой видела. Прямо накануне аварии. Его машина стояла на светофоре, а он с этой девкой целовался. Он вечером поздно вернулся – я не спросила ничего, а на следующий день разбился.

Паша пожал одним плечом:

– Думаю, тебе показалось.

– Не знаю. – Лиля упрямо потупилась. – Все бывает.

Паша приобнял ее и вышел за дверь.

Вечером ему не пилось. Третий глаз не желал смежить вежды, и очень некстати позвонил приятель из университетской лаборатории, чтобы сообщить, что Пашкина обоина вымазана в красной краске.

Тут стало очевидно, что девушка со светлыми волосами была не кем иным, как Миледи, – в пару графу де Ла Феру.

А назавтра появилась она, девушка со светлыми волосами. Нежная, пахнущая весной, такая улыбчивая со своими анекдотцами и такая загадочная, будто чемодан с двойным дном.

Она принялась говорить, рассказывать, спрашивать, но Седов сделал вид, будто уже основательно пьян и те несколько рюмок, что они выпили за встречу и удачу, доконали его самым трагическим образом. Эля, убедившись в полной Пашиной недееспособности, уложила его на кровать и ушла.

Седов осторожно выскользнул на балкон, присел за ограждением. Сквозь щели ему чудесно был виден весь большой двор, ограниченный унылыми параллелепипедами девятиэтажек.

Где-то внизу, под деревьями, хлопнула дверца машины, а чуть погодя и сама иномарка – серебристый «опель» – выплыла в проезд, ведущий на проспект Жукова. Для собственного спокойствия Павел еще долго разглядывал двор, ожидая появления хрупкой светловолосой фигурки, но она так и не появилась. Стало быть, ее и увезла та самая машина. Паша снова завалился в постель и закурил.

Глава 6

ЖЕНСКИЙ БОГ

Если бы вы жили в Гродине в середине первого десятилетия нового века и любили прогуляться вечерком по его ухоженному центру, то не смогли бы отказать себе в удовольствии выпить чашечку чаю с фантастически вкусными пирожными в «Англезе» – самом уютном кафе города.

Интерьер «Англеза» имитировал обстановку классического английского клуба, где в кожаных диванах под хрустальными люстрами ведутся неторопливые беседы о ценах на сукно и индийские пряности, а легконогие официанты неслышно разносят ароматный чай и воздушные бисквиты. Гродинцам было плевать на колониальные товары, но при взгляде на дубовые панели под отличными репродукциями Джона Констебла они ненадолго превращались в чинных сквайров или чопорных леди.

Это наваждение удерживало их в своей власти совсем недолго. Чуть освоившись и согревшись, они снова становились собой, начинали смеяться, открыв набитый пирожными рот, громко болтать о том, какие все вокруг нищие дураки, и названивать подряд всем знакомым, чтобы продемонстрировать свой новый iPhone.

Этим вечером в «Англезе» было занято всего три столика. За одним расположились разъевшиеся нувориши со своими упитанными чадами, за другим – группка хорошеньких смешливых студенток, которые стреляли глазами в папу-нувориша и мыли кости его расфуфыренной жене. За третьим столиком, возле витринного окна, друг напротив друга сидели две хорошо одетые и обвешанные эксклюзивным серебром молодые женщины. Они тихо говорили между собой на тему, с первого взгляда весьма от жизни отстраненную.

– Я просто не понимаю, зачем мама меня тащит в церковь! – рассказывала одна – женщина с красивым, чуть восточным, профилем и темными глазами. – Мне там скучно. И эти бабки! Я в прошлый раз пришла в розовых джинсах, так они меня блядью обозвали!

– Они будто старыми родились, – заметила ее подруга, яркая блондинка.

Брюнетка отпила глоток чаю и сказала, выступив самой себе оппонентом:

– Но, знаешь, иногда я все же думаю: ведь живем – грешим, так надо же как-то и прощения попросить. Я вот мужу изменяю…

Она сказала это грустно, будто изменяла по принуждению или в голод за буханку хлеба. Блондинка сочувственно улыбнулась подруге:

– Да ладно! Твой муж рога свои отработал по полной программе!

– Да, баб у него – как у собаки блох, – рассмеялась брюнетка с легкой горечью. – Притом он женщин ни в грош ни ставит! Говорит, бабы либо шлюхи, либо дуры. Других нет. Да все мужики так думают!

Блондинка понимающе усмехнулась, а черноглазая продолжила:

– Но пусть он сам о своей душе беспокоится, мне на него плевать с высокой горки. Я о себе больше переживаю – чувствую, что надо мне очиститься, надо подумать о вечном.

Она улыбнулась немного виновато, ожидая от собеседницы поддержки и одобрения, но блондинка вдруг опустила глаза. Ей очень хотелось рассказать, где она недавно побывала, но она сомневалась: можно ли?

– Ты никому не скажешь? – наконец не выдержала она.

Подруга, решившая было поправить макияж, перевела глаза со своего отражения в зеркальце пудреницы на ее лицо.

– Не скажу, а что?

– Недавно в одно место попала, знакомая привела… Даже не знаю, как это место правильно назвать… – Она закусила губку, подбирая слова. – Там женщины собираются, чтобы поклоняться богине.

– Че-его? – протянула брюнетка. – Церковь какая-то?

– Нет… не совсем. Есть индийская богиня – Кали. – Блондинка стала говорить тише: – Знаешь, индуизм, буддизм, все такое. Бог Шива, он вроде главный, а его жена – Кали. Она богиня смерти, насылает ураганы, град, наводнения. Она жутко страшная! В той комнате свет потушен, а напротив входа – такая скульптура стоит, в человеческий рост, и на нее лампа светит. Ужасно выглядит: лицо синее, губы как будто в крови, а зубы верхние как клыки. – Рассказчица поднесла свою руку с полусогнутыми растопыренными пальцами ко рту, и ее собеседница вдруг ясно представила себе эти острые жуткие клыки, нависающие над нижней губой. – И у Кали восемь рук, а в каждой – отрубленная голова или нож в крови…

– Фу! – не выдержала женщина с восточным профилем. – Зачем ты туда пошла?

– Понимаешь, это такой тайный культ – для избранных. Для женщин, которые знают, что их в этом мире за дурочек держат. Ты же понимаешь, как это достало! Знаешь, что про меня в нашей конторе говорят? Что я с прежним шефом трахалась, а за это он сделал меня начальником отдела.

– А Кали тут при чем?

– Ну она тоже женщина, так сказать. Но могущественная, сильная. Если она тебя будет поддерживать – никто рот не откроет против тебя! Она защитит.

Брюнетка удивленно напомнила:

– А зачем она с отрубленными головами?

– Кали кажется злой, – все более убежденно говорила блондинка, – но на самом деле она имеет много всяких воплощений и тоже борется со злом.

– Так добрая эта Кали или злая?

– Понимаешь, – принялась терпеливо разъяснять рассказчица, – в мире ведь нет ни зла, ни добра. То, что для кого-то зло, для других добро, и наоборот. Например, идет дождь, и мы с тобой недовольны, потому что у нас портятся прически, а для урожая дождь – хорошо, понимаешь?

– Или я сломала ноготь, – с улыбкой подхватила черноглазая, клацнув по столу острым изогнутым коготком. – А моя маникюрша довольна, потому что сдерет с меня пятьсот рублей за коррекцию. Или вот: если мой муж станет импотентом, то для него это будет плохо, а для меня хорошо, потому что он перестанет тратить деньги на своих баб!