Злюка - Мур Агата - Страница 28

— Знаешь, мне тебя мало. Я хочу тебя снова и снова…

Джессика прильнула к нему всем телом.

— Я поняла, что поспать мне сегодня уже не придется. Нам ведь надо будет еще принять душ, собраться и позавтракать.

— А ты хочешь спать?

— У тебя есть другие предложения?

Он не ответил, вернее, ответил, но не словами. Они так увлеклись друг другом, что едва не опоздали на самолет.

Глава десятая

В Буффало было пасмурно, но все равно влажно и жарко. Чувствовалась близость Великих озер. Да и сама жизнь в этом северном городе была более размеренной, совсем не похожей на яркую суету южных городов.

Ниагара-Фолс — небольшой, но красивый городок — лежал километрах в пятидесяти дальше к северу, почти на границе с Канадой. В аэропорту Николас взял напрокат машину, и они с Джессикой поехали туда.

Всю дорогу Джессика смотрела в окно, наслаждаясь чудесными видами. Все здесь утопало в буйной зелени. Она любила эти места. Она вспоминала, как приезжала сюда на каникулы, еще будучи школьницей. У ее дедушки и бабушки с папиной стороны было здесь, на берегу озера Онтарио, небольшое ранчо. Джессика очень живо помнила радость, любовь и смех, которые царили в их доме. Помнила вкусный запах пирогов, которые пекла бабушка… А когда бабушка с дедушкой умерли, их земля перешла во владение чужих людей. Ее разделили и распродали по частям разным хозяевам.

В Ниагара-Фолсе они с Николасом поселились в самом роскошном отеле. Окна их номера выходили на знаменитый Ниагарский водопад.

— Мне нужно сделать пару звонков, — сказал Николас, едва они вошли в номер. — Потом мы можем поплавать, пройтись по окрестностям и выйти на смотровую площадку к водопаду. Или… — Он обнял Джессику за плечи и притянул к себе. — Мы можем остаться в номере и предпринять что-нибудь интересное.

Джессика запрокинула голову, подставляя ему губы для поцелуя. Ей нравилось, когда он целовал ее так, как сейчас: сначала бережно и осторожно, как будто пробуя на вкус ее губы, но потом его поцелуй становился все властнее и настойчивее, зажигая в ней огонь неистовой жадной страсти.

Николас был умелый и чуткий любовник. Он всегда чувствовал, что Джессике хотелось бы получить от него в данную конкретную минуту, и всегда доводил ее до запредельных высот блаженства. А когда она лежала в его объятиях, опустошенная и умиротворенная, он умел снова зажечь ее, возбудить так, что ее опять неудержимо тянуло в омут того восхитительного наслаждения, которое он ей дарил. Он, только он!..

Когда они наконец оторвались друг от друга, за окном было уже темно. Они приняли душ и оделись. Николас с мягкой улыбкой наблюдал за тем, как Джессика надевает один из своих сногсшибательных брючных костюмов из струящегося шелка.

— Значит ли это, что ты собираешься ужинать в ресторане?

Джессика хитро прищурилась.

— Мне нужно чего-нибудь съесть, иначе я просто не продержусь эту ночь. — Она послала Николасу воздушный поцелуй. — И потом, ты же обещал устроить мне романтическую прогулку по окрестностям. — Она мечтательно закатила глаза. — Сначала ужин с белым вином и любимыми морепродуктами. Потом прогулка к водопаду. Потом кофе в какой-нибудь маленькой уютной кафешке.

Николас рассмеялся.

— Только тогда не жалуйся. Если будешь проситься домой, я все равно потащу тебя гулять.

— А я буду томиться в сладостном предвкушении, — в тон ему отозвалась Джессика.

Николас поцеловал ее в губы.

Держась за руки, они вышли из номера и спустились в ресторан.

После ужина они пошли на смотровую площадку смотреть на это величайшее чудо природы.

Водопад был слышен здесь всюду, а по мере приближения к нему его могучий рокот усиливался и воздух становился осязаемо влажным от висящей в нем мельчайшей водяной пыли.

На смотровой площадке, у перил, у самого края бездны Николас обнял Джессику и привлек к себе. Она положила голову ему на плечо и улыбнулась. Это было хорошо! И даже лучше, чем хорошо. Это было правильно!.. Так, как и должно было быть.

Когда они вернулись в номер, Джессика первая притянула к себе Николаса и пылко поцеловала его в губы. Она уже не стеснялась своих порывов. Теперь она не испытывала ни вины, ни смущения, ни стыда.

Они раздевали друг друга медленно и неторопливо, наслаждаясь самим предвкушением близости. А потом была долгая ночь, истекавшая сладким томлением страсти. И звездная тьма раскачивалась над ними в такт жаркому дыханию, и мир снова кружился в сияющем вихре, и не было сил преодолеть притяжение, что бросало их в объятия друг к другу.

Назавтра они проснулись поздно. Позавтракали прямо в номере, потом сходили в бассейн искупаться и поехали в Буффало. Там они пообедали в ресторане, заехали на полчаса в галерею, где вечером открывалась выставка Николаса, и направились в отель. У них еще было время до восьми вечера, и это время они потратили друг на друга.

Джессика заранее решила, что наденет на выставку. Черный брючный костюм с длинным полупрозрачным шелковым пиджаком. Черные туфли на шпильках. Скромные, но изящные золотые украшения.

— Потрясающе!

Николас с восхищением посмотрел на Джессику.

Сам он был одет в строгий темно-серый костюм с галстуком. В таком наряде он вовсе не походил на художника, а скорее на преуспевающего бизнесмена, каковым, собственно, и являлся.

Николас достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл ее, вынул золотую цепочку изумительного плетения и, не говоря ни слова, надел ее на шею Джессике.

Глядя ей прямо в глаза, он взял ее левую руку, поднес ее к губам и поцеловал золотое кольцо — обручальное кольцо Антонио — на ее безымянном пальце.

Джессика замерла в потрясении и полной растерянности. Такой простой и в то же время такой значимый жест!.. Сердце Джессики отозвалось на него каким-то щемящим чувством. Она смотрела на Николаса, не в силах вымолвить ни слова. Он взял ее за руку и повел за собой. Она шла за ним, как во сне.

У подъезда отеля их уже ждал лимузин.

Они приехали в галерею за час до официального открытия выставки. Впрочем, гости уже начинали съезжаться, поэтому у Джессики не было практически никакой возможности спокойно обойти зал и рассмотреть работы Николаса в тишине и одиночестве. А посмотреть было на что.

— Я в восхищении!.. — шепнула она Николасу, улучив момент, когда рядом не оказалось никого.

Надо заметить, что среди гостей собрались истинные ценители и поклонники творчества Николаса Гроуди. С открытия выставки прошло всего полчаса, а на многих картинах уже появились таблички «Продано».

Он приобнял ее за талию.

— В восхищении от меня или от моих работ?

В глазах Джессики зажглись озорные искорки смеха.

— И от того, и от другого. Слушай, может, ты все же займешь гостей сам? Я хочу рассмотреть картины.

— Почему-то я очень боюсь услышать твое мнение о моих работах, — очень серьезно проговорил Николас. — Что-то мне как-то не по себе.

Джессика улыбнулась, но, взглянув на Николаса, неожиданно поняла, что он вовсе не шутит.

— Может быть, ты боишься, что картины раскроют мне твой внутренний мир? Что, глядя на них, я загляну тебе в душу?

— Может быть…

Джессика задумалась. Подобные страхи были вовсе не в характере такого цельного, сильного и уверенного в себе мужчины, как Николас. Неужели он вправду боится, что кто-то сможет читать у него в душе по его произведениям. Но зачем тогда вообще писать картины, если ты не хочешь выразить в них себя?

— Он очень талантливый, вы не находите?

Джессика обернулась к мужчине, который с ней заговорил. Это был пожилой джентльмен с седыми волосами и приятной открытой улыбкой.

— Да, очень талантливый.

Мужчина указал на абстрактное полотно, перед которым как раз и стояла Джессика.

— Что вы здесь видите?

— Я не знаю, — честно призналась Джессика. — Я все пытаюсь найти скрытый смысл, но он от меня ускользает. Хотя и чувствую, смысл здесь есть. И это меня интригует. Вот именно. Здесь есть загадка, к которой желаешь подобрать ключ. Ключ не находится, но бросать поиски почему-то не хочется.