Злюка - Мур Агата - Страница 24

И тем не менее, когда они встали под душ, Джессика старательно отводила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Николасом. Она также очень старалась, чтобы их тела не соприкасались.

Это было непросто. Николас совершенно не стеснялся своей наготы. Не стеснялся он и своей возбужденной плоти.

А вот Джессика отчаянно смущалась. И ругала себя за это. Казалось бы, взрослая женщина… Тогда с чего бы она так разнервничалась?

Николас почувствовал ее беспокойство. Он быстро смыл мыло и вышел из душа, оставив Джессику одну. Не хотелось ее смущать. Когда-нибудь она привыкнет к нему и перестанет стесняться. Незачем торопить события.

Когда Николас ушел, Джессика вымыла голову, вытерлась, подсушила волосы феном и сделала макияж.

Она была готова минут через десять. Джессика любила брючные костюмы. Вот и сейчас она выбрала шелковый брючный костюм светло-бежевого цвета, добавила к нему она яркий — изумрудный с голубым — шелковый шарф.

— Давай позавтракаем здесь в ресторане, а сумки пока оставим у портье, — предложил Николас и взял в каждую руку по сумке: свою и Джессики.

Народу в ресторане при отеле практически не было, их быстро обслужили. Джессика заказала себе апельсиновый сок, кофе, овсяные хлопья с молоком, омлет с грибами, тосты и фрукты.

Когда они выходили из отеля, Джессика увидела, что у входа вертится вчерашний фотограф. Он щелкнул своим фотоаппаратом, потом улыбнулся Джессике мерзкой улыбочкой и помахал рукой.

— «Известная манекенщица и фотомодель Джессика Бенетти и знаменитый художник и предприниматель Николас Гроуди выписываются из „Мариотта“ и покидают Майами вместе. Публика затаила дыхание в ожидании: новая влюбленная пара?». Неплохой заголовок, как на ваш взгляд?

Джессика деланно улыбнулась и, молча, прошествовала к машине, которая уже ждала их с Николасом у подъезда. Она давно научилась не обращать внимания на подобный интерес к ее личной жизни. Конечно, приятного в этом мало, но нельзя же показывать каждому мерзавцу, что он тебя задевает. Николас чувствовал ее раздражение, однако молчал. Он уже понял, что Джессика не любит и не принимает сочувствия.

Багаж сдавать было не надо, поэтому они сразу же прошли на посадку в самолет.

Когда прилетели в Нью-Йорк, Николас, который вчера оставил машину на стоянке у аэропорта, довез Джессику до дома.

— Я заеду за тобой в семь, — сказал он на прощание и пояснил, когда Джессика непонимающе взглянула на него: — Мы сегодня идем в театр вместе с Салли и Родериком. Я же тебе вчера говорил, забыла?

Он отъехал, прежде чем Джессика успела сказать хоть слово. Глядя вслед удаляющейся машине, она лишь пожала плечами. Потом поднялась к себе и первым делом прослушала сообщения на автоответчике и просмотрела почту.

Она все пыталась придумать, как ей быть с Николасом. Впрочем, чувство того, что от нее уже ничего не зависит, что теперь все будет так, как захочет он, не покидало Джессику.

Глава девятая

Джессика долго решала, что ей надеть в театр, и выбрала стильное вечернее платье из бордового бархата. Это был эксклюзивный наряд от одного неизвестного пока модельера, у которого, по мнению Джессики, были все шансы уже в самом ближайшем будущем стать мировой знаменитостью. Волосы она зачесала назад и закрепила их на затылке свободным узлом. У нее были туфли на шпильках в точности под цвет платья. Из украшений Джессика надела золотую цепочку с кулоном-бриллиантиком и бриллиантовые сережки.

Сигнал домофона прозвенел ровно в семь.

Джессика сняла трубку.

— Это ты? Я сейчас спущусь.

Николас ждал ее у подъезда. Джессика в первый раз увидела его в смокинге. Он смотрелся настоящим светским львом. И в то же время за этой грациозной респектабельностью таилась сила, с которой нельзя было не считаться. В нем все равно чувствовалось что-то хищное, необузданное и даже безжалостное. Это был настоящий мужчина — властный, спокойный, уверенный в своих силах.

Салли и Родерик уже ждали их в фойе театра.

— Ты замечательно выглядишь, — проговорила Джессика, целуя подругу в щеку.

— Ты тоже, — рассмеялась Салли.

— Ну, что мы делаем? — спросил Родерик. — Походим пока, выпьем чего-нибудь и пообщаемся со знакомыми или сразу пойдем сядем в ложу?

— Николас. Здравствуй, мой дорогой!.. — раздался у них за спиной женский голос.

Джессика резко обернулась. Ей было интересно, кто это приветствует Николаса с таким явным намеком на очень близкое знакомство.

Это была та самая миниатюрная блондинка, с которой Николас беседовал несколько недель назад в галерее у Колина.

Она подставила Николасу щеку для поцелуя. Джессика вдруг поймала себя на том, что ревнует его к этой женщине, которая провела рукой по его плечу и задержала руку на нем чуть дольше, чем это принято при встрече знакомых или даже друзей. Блондиночка ослепительно улыбалась, но Джессика заметила, что в глазах молодой женщины таилась печаль.

— Чайна, — ласково проговорил Николас, — Салли и Родерика ты знаешь. А с Джессикой знакома?

— Нет. — Чайна улыбнулась Джессике. — Хотя я всегда восхищаюсь вами, когда вижу на подиуме или в журналах.

Свет в фойе мигнул. Это был сигнал, что спектакль скоро начнется и зрителей просят занять места.

— Может, будет время, сходим куда-нибудь, посидим? — проговорила Чайна на прощание, едва ли не умоляюще глядя на Николаса.

Джессика заметила, что хотя Николас и улыбнулся Чайне с вполне искренней теплотой, но ничего ей не ответил. Казалось бы, это должно было говорить о том, что он не собирается идти куда-то с этой женщиной, которая явно была к нему неравнодушна. Но, тем не менее, Джессика опять почувствовала острый укол ревности. Она вдруг разозлилась. Пожалуй, не будь сейчас рядом Салли и Родерика, она бы не удержалась и спросила бы, что для него значит эта Чайна.

Спектакль Джессике понравился. Не так давно она видела эту же пьесу в постановке лондонского театра, но и бродвейская постановка была весьма неплохой. Как и в прошлый раз, пьеса держала Джессику в эмоциональном напряжении, так как тема спектакля была очень созвучна ее собственному мироощущению.

В антракте Салли предложила сходить в буфет и чего-нибудь выпить.

Знакомых в фойе было немало. Преувеличенно радушные приветствия, поцелуйчики в щечку… Джессике казалось, что у нее сейчас закружится голова от всех этих «моя дорогая», «как жизнь?» и тому подобное.

— Черт! — тихо выругалась Салли себе под нос.

Джессика удивленно взглянула на подругу. Салли, молча, указала глазами куда-то в толпу. Через переполненное народом фойе к ним пробиралась Хилари. Джессика понимающе кивнула.

— Может, смоемся в дамскую комнату? — предложила она.

— И испортим ей все удовольствие?

— Ты что, хочешь остаться и понаблюдать, как она будет обхаживать Родерика?

— Еще бы, — решительно заявила Салли, беря мужа за руку. — Жаль пропускать такое представление.

Родерик заговорщически улыбнулся Салли и поднес ее руку к губам.

— Родерик, как я рада тебя видеть, — проворковала Хилари, едва ли не бросаясь ему на шею. Потом она повернулась к Николасу и одарила его улыбкой, от которой большинство мужчин тут же растаяли бы на месте. — Николас. Как хорошо, что ты позаботился о Джессике и вытащил ее в свет. А то она, бедная, совсем заскучала в последнее время.

Ага! Кошка выпустила коготки. Ну ладно…

— А ты, Хилари, как всегда, в гордом одиночестве? — осведомилась Джессика, изобразив сочувствующую улыбку.

— Нет, конечно, — таким же сладеньким голоском отозвалась Хилари. — Как прошел показ мод в Майами? Говорят, ты там крупно поцапалась с одним небезызвестным фотографом. И дело даже дошло до… — Хилари выдержала театральную паузу и закончила с нажимом, — до оскорбления действием.

Джессика мысленно подобралась. Раз Хилари хочет драки, она ее получит. Ведь сама нарывается.

— Но я все-таки не пыталась вцепиться ногтями ему в лицо, как это было с тобой в Париже? Или в Милане? Или я ошибаюсь, и это не ты, а тебе кто-то пытался попортить физиономию?