Приятные мелочи - Келлехер Трейси - Страница 16

Ева чувствовала себя восхитительно: солнышко пригревало, аромат кофе щекотал ноздри, стекло в витрину наконец вставили. Молодая женщина прикрыла глаза и слушала комментарии Мелоди по поводу парада. Она положила ногу на ногу и подумала, что, возможно, ей следует сделать педикюр и покрасить ногти в какой-нибудь ядовитый цвет.

— Спасибо за приглашение, сестричка, — послышался голос Арти.

— Я тебя не приглашала. — В ее голосе не было злости, но она не могла забыть вчерашний уход Картера, его пружинистую походку, сексуальный вид. В его прощальном взгляде были желание и неутоленная страсть.

Ева сделала еще один глоток, хотя кофе — не лучшее средство для успокоения, и сосредоточила внимание на одиноком старичке — выпускнике 1931 года, проезжавшем мимо в машине для гольфа. Процессия шла в хронологическом порядке и должна была завершаться студентами, получавшими дипломы в понедельник.

— Судья Йоргенсен — старейший выпускник университета, — серьезно сообщила Мелоди.

Размахивая своей палкой, он походил на сказочного эльфа, правда несколько усохшего. На нем была спортивная хлопковая куртка с фирменным знаком Грантэма на нагрудном кармане; когда-то ярко-красная, она теперь поблекла и выцвела.

— Его пиджак — настоящая реликвия. — Ева поправила очки и перевела взгляд на группы, следующие одна за другой.

— Как подбирается одежда? — спросил Арти у Мелоди, когда прошел выпуск 40-го года. — Они выглядят просто отвратительно. — Его ужас усилился, когда пошла следующая группа в соломенных шляпках с развевающимися красными лентами и в малиновых костюмах гондольеров.

— Причудливо, правда? — улыбнулась Мелоди. — Каждый выпуск выбирает себе форму для парада — дух солидарности.

— Или скрытые от налогов доходы, помноженные на дурной вкус, — едко добавила Ева.

Ее брови поползли вверх, когда среди выпускников 43-го года она увидела Битси и Линн Баттерфилд. Маленький сын Линн держал бабушку за руку, к пуговице его курточки был привязан красный шарик. Отравленная духом солидарности, Битси повязала на голову красный бант. Она разговаривала с Лайонелом Хаверсмитом, который, заметив Еву, весело помахал ей рукой. Мужчина мог бы претендовать на звание дипломата, впрочем, он и так когда-то занимал эту должность в Испании.

В знак приветствия Ева подняла чашку. Линн тоже помахала рукой и засмеялась. Битси поджала губы и быстро отвернулась к Лайонелу.

— Почему они здесь? — спросила Ева.

— Семьи выпускников могут маршировать тоже, — пояснила Мелоди.

Видимо, это был выпуск Лайонела и мужа Битси.

— Твои друзья, Ева? — заинтересовался Арти.

— Ты имеешь в виду старого джентльмена?

— Нет, красивую женщину с ребенком. У нее отличные бицепсы.

Ева посмотрела на удаляющуюся фигуру Линн.

— О да, она героиня этого городка.

— Правда? — Арти глядел ей вслед. Линн на секунду повернулась, ее волосы развевались. — Замужем?

— Разведена. — Ева внимательно посмотрела на него. — Заинтересовался?

— У нее чудесный ребенок… Эй, разве это не Картер? — Арти указал на толпу людей, идущих в красных военных пиджаках и белых свободных брюках — ночной кошмар Брюса Ли.

Ева посмотрела на выпуск 91-го года и увидела болтающих о чем-то Симону и Теда. Рядом шел Картер, он смеялся. Сердце Евы бешено заколотилось. Это был ее парень, ну, возможно, не совсем ее. Она встала и принялась отчаянно жестикулировать.

И тогда Картер заметил ее. Веселые искорки в его глазах предназначались ей одной. Он тронул Теда за плечо и что-то сказал другу. Тот помахал ей рукой. Симона прищурилась, затем перебросилась с Картером парой фраз. Он рассмеялся и начал пробираться сквозь толпу. Через секунду он оказался около Евы.

— Прелестные шлепанцы, — заметил он, затем перевел взгляд на ее улыбающееся лицо. — Да и сама дама тоже.

— Приятно тебя видеть. Это Симона настояла, чтобы ты участвовал в параде?

— А кто же еще? — улыбнулся Картер.

— Дай разглядеть твой костюм.

Картер сделал страшные глаза и повернулся кругом, предоставляя ей широкий обзор. Ева увидела, что под коротким пиджаком у него ничего нет, лишь голая грудь с мягкими коричневыми завитками волос.

— Никогда не видела ничего подобного, — с трудом проговорила Ева. — Интересный фасон.

Картер подошел ближе и коснулся рукой ее бедра. Даже сквозь льняной материал брюк Ева почувствовала жар его ладони.

— Я тебе еще не такое покажу, — прошептал Картер.

— Сейчас? — Она покраснела.

Картер заключил Еву в объятия, и ей показалось, что ее охватило пламя.

— Я думал, позже, у тебя дома, но ты действуешь на меня как магнит. — Он вздохнул и опустил руки. Ее кожа продолжала гореть. — Кажется, нам придется сидеть здесь и наблюдать парад.

Мелоди и Арти смотрели на них с неподдельным любопытством.

— Привет, Картер. — Мелоди помахала пальчиками, лак на ногтях полыхнул ярко-малиновым пламенем.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? — спросил Картер.

— Нет проблем. — Арти начал подниматься. — Можете занять мое место.

— Не беспокойся, — остановил его Моран, — мы с Евой уместимся на одном. — Он уселся в кресло и похлопал себя по колену. — Садись.

Как бы ей хотелось быть стройнее — зачем она съела так много макарон вечером и вообще за все свои тридцать лет? Ева аккуратно присела. Бедра ощутили крепкие мускулы его ног. Ева вся сжалась, но он обнял ее за талию и усадил удобнее, словно в такой позе вообще можно расслабиться.

— Так лучше? — Его голос прозвучал над самым ухом.

Ева опустила глаза и нервно сжала пальцы.

— Ты знаешь, что это значит?

— То, что наши отношения продвинулись настолько, что ты можешь спокойно сидеть у меня на коленях и давить своими прелестными ягодицами мне на промежность.

При слове «отношения» у Евы захватило дух, а уж когда он договорил фразу до конца, она чуть в обморок не упала. Ева слегка подвигала бедрами, ощущая его возбуждение. Это придало ей сил.

— Тебе удобно, Картер? — Возможно, она достаточно осмелела, чтобы иметь дело со словом «промежность».

— Если ты перестанешь извиваться на мне, то я успокоюсь. — Картер коснулся языком ее уха.

— Мне кажется, — Ева судорожно вздохнула, — мы испытываем кресло на прочность. — Словно в подтверждение ее слов, раздался угрожающий скрип.

— Тогда хорошо, что парад заканчивается. — Рука Картера скользнула под ее тунику, как раз туда, где пояс брюк соприкасался с кожей. И в то же время Картер наклонился так, чтобы Арти не видел ни единого движения. Картер был смел, но не глуп. — Итак, ожидания насчет парада оправдались? — спросил он у парня, в то время как Ева сидела, боясь пошевелиться.

Арти ничего не видел, но не Мелоди. Конечно, Еве следовало смутиться, но, видимо, внутреннее ликование придало ей решимости. Она поднялась, Картер последовал ее примеру.

— Даже слишком. Никогда ничего подобного не видел. Я имею в виду, что если вы можете одеваться подобным образом на публике… — Арти оглядел наряд Картера, — то можно и не ждать Хэллоуина. Вы впереди планеты всей.

— Я бы сказал, некоторые из нас. — Картер расхохотался. Слава богу, для него парад уже закончен.

— Извините, но я больше не могу сидеть без движения. — Арти поднялся. — Мне нужно размять ноги.

— Конечно. — Ева гордо взглянула на брата. Он посещал университет в Нью-Йорке и стал достаточно зрелым и уверенным в себе человеком, чтобы не кричать об этом на каждом углу. — Ты собираешься прогуляться?

Парень указал рукой в сторону студенческого городка:

— Пойду взгляну.

Ева голову могла дать на отсечение, что он заинтересовался Линн Баттерфилд. Его внимание к этой женщине нельзя было назвать очевидным, но от старшей сестры ничего не скроешь. Она хотела что-то сказать, но вовремя спохватилась — гордость переполняла ее, гордость за Арти и за себя.

— Увидимся позже! — крикнула она, и парень исчез в толпе.

Итак, она учится сдерживать свои материнские инстинкты — мальчики выросли.