История колдовства - Саммерс Август Монтегю - Страница 66

Что касается второго периода одержимости, который начался 23 августа 1869 года и продолжался до 3 сентября 1874 года, то вряд ли стоит об этом подробно распространяться. Монсир Пресле пишет: «Второй приступ одержимости был, безусловно, много тяжелее первого; во-первых, по причине своей длины, если первый длился тринадцать месяцев, то второй – пять лет. Во-вторых, в ходе первой одержимости было даровано ей немало небесных утешений, но этого не скажешь о второй одержимости. В-третьих, страдания телесные, кои ей выпали во время первого периода, несравнимы с теми душевными муками, которые ей пришлось испытать в более позднее время» [559] . Полностью и окончательно она была излечена только в Лурде, во вторник, 3 сентября 1874 года. Из этого не следует, что в более поздний период ее жизни с ней не происходили вещи экстраординарные и даже сверхъестественные. После многих болезней, перенесенных в бодрости душевной, Елена приняла достойный конец на восьмидесятом году жизни, 8 января 1914 года, и похоронена на кладбище маленькой деревушки, в которой родилась и провела значительную часть жизни.

Здесь мы рассказали о женщине, обладавшей в необычайной степени даром медиума, и думается, что если бы предполагаемые предсказатели судьбы и маги, которые столь охотно предлагают свои услуги в современных спиритических журналах, хоть в малой степени осознавали, каким серьезным опасностям они подвергают тело и душу, используя свои способности и даже просто ими обладая, то они бы как могли избегали любого оккультного опыта, дабы не стать им добычей сил, действующих столь умело, что могут они подвергнуть тело и душу человека несказанному страданию и повергнуть их в тень горше, чем муки смертные.

Современное спиритическое движение, столь явно поддерживаемое многими учеными, постепенно распространяется внутри всех общественных классов и начинает серьезно влиять и порой заменять собою религиозные верования у честной и серьезно настроенной публики, плохо информированной или не получившей достаточного образования. В основе этого движения лежит представление о том, что души умерших ищут возможности для установления контактов с миром живых и действительно обретают этот контакт посредством медиумов, так что вполне возможно войти с ними в общение и побеседовать с дорогими нам людьми, покинувшими земной мир. Надо ли говорить о том, каким утешением эта доктрина представляется обездоленным потерей близкого человека, с какой готовностью они воспринимают такое учение и с какой энергией готовы они посвятить себя поиску контактов с, казалось, навсегда потерянными любимыми людьми, чьи голоса они жаждут услышать, чьи лица мечтают увидеть. Общеизвестно, что в ходе мировой войны [560] и сразу после нее количество интересующихся спиритизмом десятикратно увеличилось; многие из тех, кто раньше потешались над спиритизмом, отказывались слушать что-либо на эту тему и почитали его полной ерундой, теперь влились в число его наиболее активных сторонников. Сказать по правде, мало кто из нас может отрицать, что подобные воззрения достаточно привлекательны. Кажется, что спиритизм полон оптимизма, радости, надежды и счастья обретения друзей. Он должен бы полностью перевернуть жизнь людей и изгнать нее всякое горе; спиритизм подобен бальзаму, пролитому на израненное сердце; это воистину божественное утешение; барьер смерти опрокинут; смерть лишена своего зловещего антуража.

Если бы и вправду могли мы призывать по нашей воле тех, кого любим, и беседовать с ними о вещах святых и вечных, если бы могли учиться у них мудрости, убедиться, что они по-прежнему нас любят, и в ответ мы могли бы показать, что и наша любовь к ним не уменьшилась, если бы вновь и вновь могли видеть лица близких, касаться их рук, если бы на все это была Божья воля, то спиритизм следовало бы счесть даром благословенным и даже священным, утешением отверженным, убежищем для отвергнутых, ярким светом над мрачными дорогами греховной земли, источником помощи для всех нас. Но, увы, существуют причины, и причины весьма серьезные, подозревать, что духи, с которыми при исключительных обстоятельствах и с помощью определенных приспособлений возможно общение, хотя часто и претендуют на то, что они наши умершие друзья или родственники, и поддерживают с немалой искусностью это впечатление, в итоге оказываются некими маскирующимися интеллектами, в ряде случаев великолепными актерами, которые ни разу, ни на одном сеансе не смогли убедительно продемонстрировать свою идентичность тому или иному лицу. Есть причины полагать, что призванные духи обманывают тех людей, которым необходимо общение с сыном или мужем, погибшим в битве, ради неких собственных целей, ибо они, несомненно, лжецы, их послания тривиальны, двусмысленны, загадочны, не подлежат проверке, оскорбительны. Итак, не достаточно ли этих причин, чтобы окончательно убедиться, что духи эти никогда не имели никакого отношения к умершим родственникам, обращающихся к медиуму, а принадлежат к невоплощенным нечистым духам, демонам, и, соответственно, спиритизм представляется делом грязнейшим, ненавистным и проклятым, в высшей степени опасным и навлекающим гнев Божий на тех, кто им занимается.

Медиумы, которые по своей воле открывают двери в наш мир, приглашая этих духов, в первую очередь подвергаются серьезнейшей опасности. Спирит с многолетним стажем, осознавший эту угрозу и отказавшийся от своих опытов, написал следующее: «Общение с духами скоро начинает занимать все время, привлекает к себе все надежды и страхи своих адептов, и в этом заключается серьезнейшая опасность спиритуализма. Под влиянием своих контактов с обитателями невидимого мира медиум теряет интерес к вещам из мира повседневного. Он оказывается в окружении, привлекательном и завлекающем. Реальность плотского мира исчезает за пределами мира снов, и очень нелегко освободиться из столь привлекательного состояния, независимо от того, какие иллюзии наводят духи на спирита. Сознание его становится столь зачерствелым, как если бы его прижгли раскаленным железом, грех теряет для него свою горечь, его легко обманывают незримые сущности, которые, видимо, получают удовольствие от возможности осуществлять контроль над человеком. Крайне редко закоренелый спирит может осознать необходимость и благословенность религии Иисуса Христа и выйти из греховного состояния, в которое он впал...

«Около трех месяцев я находился под властью духов и жил двойственным существованием, испытывая великие муки от их противоречивых и непонятных приказов... Они пытали меня крайне безжалостно, и я пожелал освободиться от них. Я потерял большую часть моего изначального доверия к ним, так как их богохульства и нечистота были поразительными. Те м не менее, они оставались моими постоянными компаньонами. Я не мог избавиться от них. Они предлагали мне совершить самоубийство, настаивали, чтобы я убил кого-либо, втягивали в иные грехи. Я был совершенно сбит с толку, введен в недоумение и не знал, что делать. Никто из людей не мог помочь мне. Духи заставляли меня совершать экстравагантные поступки, внушали мне веру в производимые ими иллюзии, причем объединяли религию и дьяволопоклонство причудливым образом» [561] .

Сам я полагаю, опираясь на свой опыт, что вышеперечисленные симптомы неизменно проявляются у тех, кто испытывает интерес к спиритизму и чьей основной целью в жизни, кажется, становится присутствие на сеансах. Я видел, как проявляются все эти симптомы у людей, которые изначально обращаются к спиритизму главным образом для того, чтобы развлечься, от скуки и чистого любопытства, как скоро они начинают испытывать зависимость, подобную наркотической, и совершенно не могут представить себе свою жизнь вне подобных практик. Около пятнадцати лет назад в одном провинциальном английском городке сформировался круг, состоящий исключительно из друзей, которые решили поэкспериментировать с верчением столов, психометрией, планшеткой, доской для записи посланий от мертвых, магическим кристаллом и тому подобными вещами. Вероятно, они несколько утомились от обычного времяпровождения, танцев, концертов, бриджа, театра, вечеринок и прочих скромных удовольствий, которые для многих составляют большую часть жизни. Им хотелось новых развлечений, чего-то, выходящего за пределы обыденности. Одна из них, дама, вернувшаяся из Лондона, участвовала там, судя по всему, в некоем спиритическом сеансе, и вернулась домой с рассказами о чудесах, которые она лицезрела и о которых ей рассказывали. Ощущение нового и незнаемого придало особый аромат ее рассказу о лондонских приключениях. Первые встречи новоявленных спиритов проводились нерегулярно, можно сказать, при случае, сначала в одном доме, потом в другом. Интервалы между ними были достаточно протяженными. Затем для них был выделен специальный день, проходили эти встречи по вечерам. Никто из членов этого сообщества по своей воле не пропустил ни одной из встреч. Очень скоро они стали встречаться дважды, затем трижды в неделю, и наконец, каждый вечер. К ним стали приезжать медиумы, некоторые из Лондона, некоторые из куда более отдаленных городов, для того чтобы продемонстрировать свои возможности.