История колдовства - Саммерс Август Монтегю - Страница 11

В своем последнем труде «Религия манихеев» [59] доктор Баскит, дающий в своей книге множество интереснейших деталей, стремится показать, что богомилы, катары, альбигойцы и другие сомнительные организации не более чем отдельные фрагменты всей суммы последователей учения, содержащегося в манихейских источниках. Те м не менее он указывает, что «было бы неправильным называть эти секты, даже альбигойцев, именем манихеев». Несмотря на справедливость этого замечания, действительным остается тот факт, что проклятые верования многочисленных гностических сект и организаций являются разработкой тем, содержащихся в первоначальном учении Мани. Зло учения манихеев продолжило свою жизнь в их ересях, которые являлись естественным продолжением его воззрений.

В начале нашего столетия были сделаны открытия важных источников, относящихся к манихейским воззрениям. Три или четыре научные экспедиции в китайский Туркестан вернулись с тысячами фрагментов, обнаруженных преимущественно в окрестностях города Турфан. Многие из этих текстов написаны специальной тайнописью манихеев, некоторые из них могут быть расшифрованы, хотя, к сожалению, в основном эти документы представляют из себя незначительные по объему тексты, обрывки книг и свитков, написанных на малоизвестных языках. Большая часть доктрины манихеев – это весьма странная и фантастично сформулированная теософия. Известно, что предпочиталось передавать важные основы этой доктрины в устной традиции. Один из наиболее значимых отрывков, «Хуастуанифт», или «Исповедание» был обнаружен практически полностью. Написан он на тюркском языке древнего Туркестана и полон самых удивительных противоречий и парадоксов, как следствие многочисленных двойных значений и тонкостей.

Вопрос заключается в том, должны ли мы относиться к манихейству, как к ереси, возникшей на христианской почве, или же воспринимать его как отдельную религию. Езних из Колба, армянский писатель V столетия, нападая на зороастризм, считает его разновидностью персидской религии. Православные документы, однако, начиная с Марка Диакона относятся к манихейству в основном как к христианской по происхождению ереси, и, видимо, подобный взгляд верен. Существует полемический фрагмент, пара плохо сохранившихся листков, в которых манихейский писатель призывает проклятия и бешено нападает на тех, кто почитает Сына Марии (Бар Марьям) Сыном Адонаи.

Может быть, здесь подходящее место для того, чтобы опровергнуть курьезное заблуждение, присутствовавшее в ряде книг об альбигойцах, эхо которого встречается и по сей день в литературе на эту тему, как, например, у миссис Гренсайд, которая пишет, что «альбигойцы – секта XIV столетия, которой пришлось в силу секретности своих доктрин перенести немало преследований от церкви». [60] Видимо, у многих осталось подобное ложное впечатление, и лет семьдесят назад альбигоец нередко выглядел твердым протестантом с мечом в одной руке и Библией в другой, защищающим домашний очаг от разбойников, возбужденных призывами католических священников. Ничего не может быть более далеким от правды. Альбигойцы были сатанистами, вставшими на путь зла, и, безусловно, они нашли бы себе скорую смерть от огня в пуританской Англии при Кромвеле или в кальвинистской Шотландии, если бы только протестанты прознали об их деятельности. Как хорошо сказал др. Арендсен: [61] «Альбигойство было не просто антихристианской и антицерковной ересью, это был бунт против природы, тлетворное извращение человеческих инстинктов».

В конце XIX столетия Фабром де Эссартом была основана неогностическая церковь, но выдающийся понтифик Лев XIII немедленно проклял ее с соответствующей суровостью как рецидив известной ереси альбигойцев, к которой добавились новые ложные и нечестивые доктрины. И до сих пор, как говорят, у этой организации есть некоторое число обманутых приверженцев. Эти неогностики верят, что мир был создан Сатаной, могучим соперником всемогущего Бога. Они также учат опасной разновидности коммунизма, благовидно прикрываемой именами вроде «Братства людей» или «Братства наций».

В 1900 году после призыва Жоана Брико, [62] патриарха всемирного гностицизма в Лионе, где он проживал еще в 1913 году по адресу rue Bugeaud, 8, неогностики объединились с валентинианами, союз их был одобрен в 1903 году псевдособором в Тулузе. Но несколько лет спустя д-р Фужарон, принявший имя Софроний, вновь объединил все ветви этого движения за исключением валентиниан в организацию Гностическая церковь Лиона. Валентиниане же продолжали добиваться спасения своими методами; известно, что в 1906 году они отправили на адрес республиканского правительства Франции официальный запрос, в котором защищалось право на создание религиозных объединений. Воистину верно сказал в свое время Гюисманс, что сатанизм процветает в Лионе, где «ou toutes les heresies survivent» – «каждая ересь зеленеет и дает плоды». Эти гностические собрания состоят из «совершенных» мужского и женского пола. У современных валентиниан существует нечто вроде спиритуальной свадьбы, при которой мистическая возлюбленная нарекается Еленой. Настоящий основатель этой секты Валентин, как пишет св. Епифаний (Haeresis XXXI), родился в Египте и получил образование в Александрии. В силу своих ошибок он был отторгнут от Церкви и умер на Кипре около 160 – 161 гг. от Р.Х. Его ошибочная теория представляет достаточно странное смешение греческих и восточных воззрений с легким оттенком христианских идей. Христология Валентина представляется наиболее абсурдной. Похоже, он полагал, что существуют три искупителя, при этом считая, что Христос, сын Марии не был воплощен и не пострадал. Наиболее известные ученики Валентина Ираклеон, Птолемей, Марк и Бардесан значительно разнились в своих учениях как друг от друга, так и от своего учителя. Немалая часть писаний этих гностиков и множество выдержек из трудов самого Валентина дошло до нашего времени.

Некоторые писатели XIX века обратили внимание на то, что существует связь между определенными моментами церемоний шабаша и ритуалами языческих божеств – наблюдение, безусловно, верное. Мы уже видели, что ведовство, в той форме как оно существовало в Европе, начиная с XI века, являлось порождением гностической ереси; ересь же в силу своей природы не может не опираться в значительной степени на языческие идеи. В определенном смысле ведовство выступает наследником старой дохристианской магии, но очень скоро оно видоизменилось или же, точнее, с приходом христианства вынуждено было предстать в своем настоящем виде и продемонстрировать истинную суть, заключающуюся в поклонении принципу зла, врагу рода человеческого, Сатане.

Нельзя отрицать того, что существуют символы общие как для христианства, так и для древних религий. Было бы весьма удивительно, если бы Церковь, начиная обращение язычников в греко-римской среде обратилась бы для общения с народом к совершенно новому языку и последовательно отвергала бы все существующие обряды и практики, которые ранее служили для выражения религиозного чувства.

В пределах региона, в котором господствовало единообразие обычаев, методы выражения важнейших для человека эмоций не могли сильно различаться, и было естественным, что новая религия вобрала в себя и абсорбировала все хоро-54

шее, что присутствовало ранее в ритуале, многие из элементов которого следовало лишь должным образом интерпретировать и исправить, для того чтобы христианские души обрели язык для общения с Истинным Богом. Некоторые элементы молитвы и обращения к Богу, использование благовоний и светильников, горевших день и ночь в святилище, приношение даров в знак благодарности за полученные блага, все эти распространенные с древних времен выражения благочестия и признательности по отношению к божественным силам известны издавна. Было бы странно, если их эквиваленты не встречались во всех религиях.