Любовная мелодия для одинокой скрипки - Лианова Юлия - Страница 5

В начале восьмого Мишка встал, поблагодарил, извинился, чмокнул мать в щеку и сказал, что хотел бы пройтись по Москве, а может быть, и встретиться с друзьями детства. По своим делам быстро ушел и младший. Динка уселась читать английский детектив.

Каролина растерялась, оказалось, что ей нечего делать. В ресторане она договорилась, что сегодня будет весь вечер играть на пианино Рита, ее постоянная аккомпаниаторша, талантливая девочка, окончившая в прошлом году Гнесинскую академию. Можно, конечно, присоединиться к дочери и сесть рядом с ней читать под торшером. Дома лежал новый журнал с новым романом Курчаткина, добротным, традиционным, многословным, достаточно интересным, чтобы скоротать вечер, но недостаточно, чтобы примириться с мыслью, что сын, которого она ждала два года, в первый же вечер ушел из дома...

На книжных полках теснились поэты. Но что-то сегодня на поэзию не тянуло. А может, коль мальчишки разбежались, пойти в ресторан, поработать?

Она долго мучилась, не зная, как ей поступить, потом решилась, подошла к зеркалу, причесалась, поправила макияж, взяла скрипку и небрежно бросила Динке:

–?Я на работу.

Дина, не поднимая головы от книжки, так же небрежно ответила:

–?Я приду за тобой.

Каролина даже немного обиделась – она терзалась, не знала, идти – не идти, а дочь восприняла все как обычно... Ну, да ладно. Она ее все равно очень часто не понимала, инопланетянку эдакую...

–?Возьми такси! – крикнула ей вдогонку Дина.

«Раскомандовалась», – подумала Каролина, однако такси взяла.

Встретили ее тепло. Расспросили, как Мишка, сообщили, что клиенты Риту плохо слушают, разговаривают, она пошутила в ответ, сказав: если плохо слушают, значит, много кушают, пошла к себе переодеваться и попросила сообщить Рите о своем приходе.

Алекса в зале не было.

Не было в ресторане и Ариши.

Стало грустно, но странным образом она успокоилась, неторопливо переоделась. Длинное синее закрытое платье ей очень шло. Каролина вышла в зал, положила футляр со скрипкой на привычное, известное всем завсегдатаям место на подиуме, раскрыла его, извлекла скрипку. Рита приветственно помахала ей рукой и сыграла несколько бравурных пассажей, нечто вроде выходного марша.

Несколько верных поклонников зааплодировали. Она улыбнулась, послала залу воздушный поцелуй и заиграла хабанеру...

Алекс появился около одиннадцати, когда Каролина, по просьбе знакомой пары, играла около их столика любимую ими мелодию.

Он был один.

Сердце екнуло и заколотилось так сильно, что она даже сфальшивила, поймала удивленный взгляд Риты, побледнела и пошла на ватных от волнения ногах на подиум, к пианино, словно к спасительному берегу.

Алекс был в смокинге и белой бабочке, выделяясь на фоне демократично одевающейся публики Аришиного ресторана. Не думая, она почти без паузы заиграла популярную классическую мелодию в цыганской обработке. Алекс поднял голову от меню, уставился на нее, приподняв правую бровь, отчего на лице появилось выражение недоумения и одновременно заинтересованности.

Ближе к двенадцати из-за углового столика поднялся незнакомый ей молодой мужчина в кожаной куртке, подошел к подиуму, бросил в футляр крупную зеленую купюру и сиплым голосом попросил не очень вразумительно:

–?Сыграйте танец, знаете, такой грустный... вы в прошлый раз играли, я не успел спросить название, но очень печальный такой...

Полонез Огинского, догадалась Каролина и взяла первую ноту, уверенная, что Рита поймет с первых тактов... Мужчина расплылся в улыбке и к столику не вернулся, а встал рядом с подиумом, покачиваясь в такт и всем своим видом показывая, что в этой конкретно жизни ему больше ничего не нужно...

Когда она закончила, ей долго хлопали, словно дело происходило не в ресторане, а в концертном зале. Алекс тоже аплодировал, но Каролине показалось, что как-то снисходительно.

Вошла Дина, тихонько пробралась к столику для персонала. Каролина взглянула на часы: без четверти двенадцать, а кончает она обычно ровно в двенадцать – дочь, как всегда, точна.

На прощание она сыграла свою шуточную композицию – немного нахальное сплетение «Сентиментального вальса» Чайковского и центральной темы из музыки Дунаевского к довоенному кинофильму «Дети капитана Гранта». Ценители обычно слушали с улыбкой. Улыбнулся и Алекс...

Они вышли с Динкой из служебного входа, помахали прощально дежурящему сегодня Валере и двинулись в сторону Патриарших прудов – там обычно легче поймать такси в это время. Не успели они сделать несколько шагов, как услышали мужской голос:

–?Мадам Каролина!

Она обернулась. Их быстрыми шагами догонял Алекс. От двери вразвалку двигался в их сторону Валера. На всякий случай...

–?Лина! Позвольте предложить подвезти вас, – сказал Алекс торопливо, поравнявшись с ними.

«Запомнил, что для своих я Лина, – подумала она, отмечая легкую неправильность построения фразы. – Значит, волнуется», – решила она удовлетворенно.

–?Я обычно хожу пешком, – сказала она, как бы отклоняя предложение. – Или беру такси. Познакомьтесь, моя дочь Надежда, – почему она представила ее не как Дину? – Она мой телохранитель.

–?Дочь? – Удивление было слегка картинным. – Я думал, сестра.

–?А вы льстец, – с категоричностью молодости объявила Динка. Она была в туфлях на каблуках и слегка возвышалась даже над рослым Алексом.

–?В отличие от современных молодых людей, нас учили быть вежливыми.

–?Нас тоже учили вежливости и, между прочим, внушили, что к незнакомым женщинам, не будучи представленным, не подходят с сомнительными предложениями.

–?Не сомнительными, а с совершенно добропорядочным – подвезти до дома.

–?Дина, кончай буффонить. Где ваша машина? – вмешалась Каролина в грозивший затянуться шутливый спор.

Темно-синий «BMW» с тонированными стеклами стоял в стороне от входа в ресторан. Чуть слышно мяукнула снятая охрана, Алекс предупредительно распахнул переднюю дверцу, Каролина села, бережно положив футляр со скрипкой на колени, машина чуть качнулась на рессорах – она догадалась, что это влезла ее дочь-акселератка, рядом опустился на сиденье Алекс, повозился, пристегиваясь, и Каролина упустила момент, когда автомобиль бесшумно тронулся с места, стремительно набирая скорость.

–?Вы замечательно играли сегодня, – сказал Алекс.

–?Спасибо...

–?Вы где учились?

–?В консерватории.

В машине повисла пауза. Каролина отлично представляла, какие вопросы проносятся сейчас в голове Алекса. Люди обычно с удивительной бестактностью задавали их, возможно, полагая, что проявляют участие. Как получилось, что она, с ее бесспорной одаренностью, не стала концертирующей скрипачкой? Почему не сидит в оркестре? Почему не попыталась участвовать в каком-нибудь конкурсе, что вывело бы ее на сцену... и так далее. На каждый из них существовал ответ. Сложный и болезненный, ибо так или иначе надо было говорить о несложившейся судьбе. Но Алекс молчал, и Каролина была благодарна ему за это. Машина Алекса неторопливо катилась в редком потоке полуночных автомобилей по Садовому кольцу от Бронной, мимо подъезда дома, где располагалась «нехорошая квартира» из «Мастера и Маргариты», свернула в туннель под Тверской, вынырнула из туннеля за Воротниковским переулком.

–?Нам надо до Оружейного переулка, – не выдержала Динка и принялась давать указания, как ехать. – Из Оружейного мы повернем на 3-ю Тверскую-Ямскую улицу. Вообще-то это тут, напротив, но, к сожалению, придется ехать до первого разворота. Это который под виадуком у начала Цветного бульвара, знаете?

–?Смутно представляю.

–?Сейчас по левую руку покажется театр Образцова, – оживилась Дина, не уловившая иронии. – Нам на виадук не нужно, а нужно под него, где разворот. Я эти места с закрытыми глазами знаю, здесь, в музыкальной школе училась.

–?Тоже на скрипке?