В ожидании Романа - Душа Глафира - Страница 6

Решились на компромисс: прыжки в воду, что в принципе не спасало от хлорированной воды, однако вносило какой-то интерес в Ромину спортивную жизнь. Он согласился. Но только на полгода. В ожидании приема в секцию гандбола.

Голос мужчины в трубке звучал глухо, издалека, не совсем внятно.

–?Что? Кто? – спрашивала Аня, ощутив вдруг невесть откуда взявшуюся тревогу.

Оказалось, звонили из того места, куда Алексей уехал с бригадой. Что-то там произошло. Несчастный случай? Аня никак не могла понять.

–?С кем случилось? Что случилось? – кричала она.

–?Ребята отравились... Водка какая-то левая...

–?А где Алексей сейчас? Как он?

–?В больнице все...

–?В какой больнице? Кто все?

–?Ну... четыре человека их. Те, кто водку эту пил... Вы приезжайте...

Он долго диктовал адрес, объяснял дорогу. Если ехать на машине, то так... Если на электричке, то эдак... А еще можно и на автобусе...

Она судорожно писала, руки не слушались, буквы наезжали одна на другую, строчки ползли то вверх, то вниз...

–?Только вы поскорее... Они тяжелые... – Голос мужчины становился все тише...

–?Что значит «тяжелые»?

–?Ну... врачи говорят: в тяжелом состоянии... Поскорее, ладно?

Аня заметалась. Ехать! Сейчас! Срочно! Что взять? Деньги, паспорт. А паспорт-то зачем? Ну, пусть будет! Ой, Господи! Позвонить девочкам, предупредить, что завтра ее, наверное, на работе не будет?

Так, где листочек? Что она понаписала? Какой вокзал? Господи! Алексей, бедный! Кинулась к соседу:

–?Миша, Мишенька! Выручай! Тут такое... Не отвезешь меня?..

Михаил, только что вернувшись с работы, хлебал щи.

–?Ань, не боись! Все сделаем! Я сейчас поем, переоденусь и поедем. Вопросов нет. Слышь, Лен? – крикнул он жене в глубину квартиры. – Чайку мне организуй! А ты, Ань, пойди соберись спокойно, не волнуйся. Долетим как птицы! Какой район-то? Какое направление? Сколько километров? – Он мгновенье что-то прикидывал в уме. – За час-полтора домчимся!

Время летело стремительно. Школьный год, не успев начаться, быстро докатывался до новогодних праздников и зимних каникул. А там мелкими перебежками стремительно приближался к лету. После летнего отдыха ребята возвращались в школу настолько повзрослевшими, подросшими, что подчас с трудом узнавали друг друга. Когда на школьной линейке первого сентября одноклассники встретились под табличкой «8 Б», девчонки, увидев Романа, восхищенно переглянулись. Буквально за одно лето он превратился из неказистого подростка в стройного, красивого юношу. Многолетние занятия спортом не прошли даром. Количество органично перешло в качество. И плавание, и прыжки в воду, и езда на велосипеде, и занятия гандболом сделали из него атлетически сложенного молодого человека. Рост, гордая осанка, прямая спина, развитая мускулатура в сочетании с интеллектом и вправду делали Романа незаурядной личностью.

Девчонки, которые до сей поры не рассматривали Романа как потенциального плейбоя, вдруг ощутили к нему женский интерес. А если принять во внимание, что к четырнадцати годам почти все они шагнули в ранг девушек с соответствующими внешними атрибутами в виде бедер, груди и талии, то взгляды их на Романа были далеко не двусмысленными.

Роман по привычке немного стеснялся, однако лето перед восьмым классом явилось для него очередной ступенью в саморазвитии. Дело в том, что, пребывая в пионерском лагере, он попал в музыкальную секцию, где освоил игру на гитаре. И это, казалось бы, несерьезное увлечение стало на самом деле чуть ли не поворотным пунктом в его юношеском становлении. Именно летом, именно в процессе овладения гитарой он почувствовал такой жгучий интерес девчонок к себе, ощутил настолько пристальное внимание к своей персоне, что, вернувшись из лагеря, первым делом попросил у родителей инструмент.

Те, привыкшие ни в чем не отказывать единственному сыну, тут же купили гитару. И дом превратился в репетиционную студию.

Весь август Роман не просто бренчал или перебирал струны, а, приобретя самоучитель, вдохновенно и самоотверженно занимался. Правда, в ущерб чтению, но никаких замечаний ни мать, ни отец себе не позволяли. В принципе к ребенку трудно придраться. Уж вряд ли кто-то в его годы был настолько всесторонне развит, как Рома. По крайней мере, в среде их знакомых таких не наблюдалось. И если девочки еще как-то могли соответствовать Роминому уровню развития, то мальчики – вряд ли.

Так вот, после лета Рома явился для одноклассников поистине открытием. Тем более что сразу же предложил ребятам организовать ансамбль. Тут такое началось! На каких инструментах будем играть? Кто руководитель? Где репетировать? Какой репертуар? Ну, и самый главный, самый болезненный вопрос – кто солистка? Кого из девчонок выбрать петь соло? По этому поводу в классе разыгрывались самые настоящие юрамы.

Ленка Осипова била себя в пышную грудь и кричала, что она со второго класса занимается вокалом и поэтому ей сам бог велел стать солисткой.

Маринка Потапенко, смерив Ленку презрительным взглядом, заявляла:

–?Подумаешь, со второго класса! А артистке, между прочим, не только голос нужен. Здесь и внешние данные важны. Правда, мальчики? – Она кокетливо хлопала ресницами и загадочно улыбалась.

Но активней всех выступила Соня, которую все звали не иначе как Ковалевская, хотя фамилия у нее была совсем другая – Харламова. Так вот, Харламова-Ковалевская, подойдя вплотную к Роме, громко и внятно сказала:

–?Во-первых, я знаю почти все современные песни. Во-вторых, у нас дома есть пианино и репетировать можно у меня. И самое главное... – она сделала театральную паузу и победным взглядом окинула соперниц, – мой старший брат работает на студии звукозаписи. Он нам запросто диск запишет. Так что нашему ансамблю обеспечено блестящее будущее!

Это был аргумент! Девчонки поутихли, но не смирились. Они все объединились в благородной борьбе против Соньки. Однако Роман – а именно он стал единогласно избранным руководителем музыкального коллектива – принял нестандартное решение, дав тем самым надежду всему девичьему населению класса.

Сначала решили устроить кастинг, как принято сейчас выражаться. А тогда это называлось проще: «просмотр», или «конкурс», или «выбор солистки». Девчонки готовились, выкладываясь на все сто. Мало того что надо было спеть несколько песен: веселую, лирическую и романс. Кроме этого, требовалось показать умение двигаться, чувствовать музыку, держаться на сцене. Принимался во внимание и сценический образ исполнительницы: костюм, прическа... Короче, увлекательный получился конкурс!

Об учебе все забыли. Успеваемость в «8 Б» снизилась до скандальных показателей, однако у ребят горели глаза, они бурлили идеями... Подготовка шла полным ходом.

Перед осенними каникулами классная руководительница, заламывая руки, умоляла учеников:

–?Дорогие мои! Я прошу вас! На носу контрольные по всем предметам. Давайте как следует подготовимся, получим приличные оценки за четверть, а во время каникул проведете свое музыкальное мероприятие.

–?Как это во время каникул? – заволновались девочки.

–?Тогда не только актовый зал закрыт, в школу – и то не попадешь! – вторили им пацаны.

–?Что ж, мы столько готовились, и зря?!

Класс ревел, недоумевал, возмущался и никак не реагировал на призывы готовиться к контрольным.

Учительница вынуждена была пообещать договориться с директором, чтобы и в школу ребят пустили во время каникул, и актовым залом разрешили воспользоваться. Лишь бы не подвели с успеваемостью. Лишь бы без двоек закончили четверть.

Учительница и так получила порицание от руководства школы по поводу излишней мягкости своего характера, несовместимой якобы с педагогическими требованиями современности. Она уже имела неприятности из-за резкого снижения дисциплины и успеваемости в подшефном классе, и идти в этой ситуации на поклон к директору с просьбой о внеклассном мероприятии ей явно не хотелось. Однако другого выхода не наблюдалось. Класс был одержим идеей конкурса. Оставался лишь этот ход: вы мне – хорошие отметки, я вам – вожделенный вечер. Компромисс был достигнут. С трудом, с малыми усилиями с обеих сторон, но решить его удалось.