Ангел является дважды - Бартон Элизабет - Страница 28

Сьюзен приехала через два дня поздно вечером.

– Ты простила меня, Мари? – спросила Сьюзен.

Ее взгляд избавился от высокомерия, и на губах не играла спесивая улыбка, способная растоптать самолюбие любого человека.

Мари некоторое время помолчала, устремив глаза в даль.

– Главное, чтобы тебя простила она, – наконец сказала Мари. – Мое сердце одинаково болит за вас обеих.

– Спасибо, Мари. Пойду к ней.

Выйдя на пляж и сняв туфли, чтобы не забился песок, Сьюзен подошла к Аманде и, ни слова не говоря, опустилась рядом с ней на свободный край пледа, устремив глаза на океан.

– Он тебе отвечает?

Аманда повернула к ней лицо:

– Да. Когда рядом никого нет.

– И что он сказал тебе про меня? – Сьюзен избегала смотреть в глаза сестре, боясь разрушить то, что происходило между ними в эту короткую минуту.

– Он сказал, – произнесла Аманда дрожащим голосом, – что Сьюзи – это моя сестра, и ближе нее у меня никого нет. И если она захочет, я отдам ей все… Если она снова захочет быть моей сестрой.

– Она захочет, – слезы текли из широко раскрытых глаз Сьюзен, – она очень любит свою маленькую Мэнди. Я не знаю, чем заслужила твое прощение, ты должна бы толкнуть меня в воду…

– Это не приходило мне в голову. – Аманда прищурилась и выгнулась, как кошка перед прыжком, – но коль скоро ты сама об этом напомнила…

Аманда кинулась на сестру, повалив ее на песок, и начала щекотать, подталкивая к воде. Когда, услышав женский визг, испуганная Мари подбежала к окну, обе сестры, обнявшись в шутливой схватке, катались по песку и хохотали, щекоча друг друга, пока наконец обе не оказались в воде.

Мари взяла телефон и набрала номер.

– Лини, мой мальчик, я так рада! Какой ты недогадливый! Нет, не Рой. Пока она помирилась только со Сьюзи. Но первый шаг сделан. Это очень важно.

Тем вечером Мари сделала еще несколько очень важных звонков, и все ради того, чтобы в трубке прозвучал томный голос:

– Гленда Вайл слушает.

Второй визит жены известного политика Аманда просто не перенесла бы. Одно воспоминание о знакомстве с этой женщиной вызывало у нее удушливые слезы. Разумеется, сама Аманда в этом не признавалась и вообще всячески избегала упоминания фамилий Вайл или Доллан. Мари и не нужно было спрашивать, она все знала так. Поэтому, явившись домой к миссис Вайл, вынудила ее написать Аманде письмо. Это письмо Мари забрала с собой и на следующий день подбросила его в почтовый ящик.

Утреннюю почту Аманда забирала сама и, увидев конверт без обратного адреса, заинтересовалась. Чтобы прочесть таинственное письмо, она уединилась в своей комнате. Вскрыв конверт и увидев на обратной стороне листа подпись «Гленда Вайл», она вздрогнула и выпустила его из рук. Несколько минут Аманда не решалась поднять его с пола, но потом любопытство взяло вверх. Оглянувшись, словно боялась слежки, она двумя пальцами подцепила лист и положила перед собой.

«Дорогая Аманда! – писала Гленда. – Думаю, между нами произошло недоразумение, которое я считаю нужным уладить. В тот момент, когда мы с вами обсуждали «достоинства» нашего общего знакомого Гарри Бакстона, я была убеждена, что вы влюблены в него, как я когда-то. Поэтому я, чтобы разрядить обстановку, позволила себе рассказать вам о моем любовнике Рое Доллане. Боюсь, что я преувеличила силу его любви ко мне и продолжительность наших отношений. Мы встречались не больше года, после чего я, ощутив холодность Роя, прервала наши отношения. Он, к моему сожалению, не сделал ни одной попытки вернуть меня. Это было четвертого июля, в тот день, когда в доме ваших родителей случился пожар. С тех пор мы не виделись. Рой всегда говорил, что мечтает найти особенную женщину. Поверь мне, девочка, я умею доставить удовольствие мужчине, и, если Рой ни разу не позвонил мне, значит, он нашел ту, которую искал всю жизнь. А кто она, ты реши сама. С пожеланиями счастья – Гленда Вайл».

Аманда зажмурилась. Если это правда, если это может быть правдой… Гленда Вайл была последним человеком, кто решился бы на такое признание. Если Гленда любила Роя или знала о его любви к ней, это письмо было бы просто глупой шуткой. А Гленда не производила впечатления глупой женщины и уж тем более шутницы.

Неожиданно, рассматривая тисненую бумагу на безымянном конверте, Аманда вспомнила о записке, которую в ту ночь, когда она хотела покончить с собой, передал ей консьерж. Она положила ее в карман, не прочтя, даже не взглянув на имя.

– Где она?! Где эта проклятая записка?! – Аманда ожесточенно рылась в шкафу, швыряя на кровать вешалки с одеждой. – В чем я была в ту злополучную ночь?!

Аманда бросилась на поиски, решив, что записку тоже написала Гленда. Ей не пришло в голову, что они с Глендой встречались незадолго до того, как она получила записку.

Наконец записка была найдена. Аманда поднесла ее к глазам. Крупными буквами на листке было выведено следующее: «Я любил Эни Торнтон, Диану Дуглас, Гленду Вайл. Но когда я увидел тебя и поднял руки, я понял, что никогда не знал настоящей любви. Выходи завтра за меня. Безумный от любви Рой Доллан».

– Рой не простит меня… – Аманда села прямо на пол и прислонилась спиной к кровати. – Если бы повернуть время вспять…

27

Все жизненные ценности в нашем переменчивом мире проверяются временем. Вкус коллекционных вин с годами совершенствуется, приобретая тонкий глубокий аромат, низкопробное золото темнеет, духи сгущаются. И лишь деньги одинаково пахнут могуществом и свободой независимо от того, какой век на дворе.

Аманда Орбисон отказалась от унаследованной компании в пользу своей сестры Сьюзен, твердо решив больше никогда не позволять обстоятельствам управлять своей жизнью. Она вернулась в свою квартиру и затеяла ремонт в комнате, служившей прежде кабинетом. Скучную офисную мебель сменили яркие шкафчики, цветные этажерки и мягкие крутящиеся кресла в виде мишек и зайцев. На стенах по синей глади моря тянулись караваны кораблей.

– Мне кажется разумным, если хотя бы кто-нибудь в нашей семье не будет делать деньги, – объявила Аманда на семейном совете. – Я нашла самый лучший способ распорядиться своими миллионами. Я построю в Нью-Йорке большой развлекательный центр для детей из бедных кварталов и сирот. Радости детства должны быть бесплатными для всех слоев населения.

– То есть ты не станешь брать даже символической платы за вход? – удивилась Сьюзен.

– Ни цента. Все символическое под влиянием налогов очень быстро вырастает в недоступное. Но это не все, что я хотела вам сказать.

– Что бы ты ни решила, мы со Сьюзен поддержим тебя и поможем, – пообещала Мари.

Она успела побывать в обновленной квартире Аманды и теперь с интересом наблюдала за лицом Сьюзен, стараясь предугадать ее реакцию на потрясающую новость.

– Я хочу усыновить ребенка.

– Ха-ха-ха, – раскатисто засмеялась Сьюзен, но, заметив, что, кроме нее, никто не смеется шутке, подозрительно прищурилась, глядя на Мари. – Только не говори, что ты знала об этом! Нет, я не верю. Она свихнулась, взять чужого ребенка и…

Аманда нахмурилась и пригрозила:

– Сьюзи, если ты не прекратишь, я не позволю тебе гулять с ней…

– Вот еще придумала! Стану я гулять… – Сьюзен осеклась, когда смысл сказанных Амандой слов дошел до ее сознания. Единственное, о чем она сожалела, что до сих пор не родила себе кудрявую малышку. – А ты берешь девочку, Мэнди?

– Я увидела ее в детском приюте. Джулия… Правда, замечательное имя? – Аманда мечтательно улыбнулась. – Ей три годика, но она умница. Ее мать, как и наши родители, погибла. Вы увидите, она прелесть.

– Когда ты забираешь ее домой? – как бы невзначай спросила Мари.

– Во вторник. В десять часов.

Этот сиротский приют не был обделен вниманием состоятельных людей. На его банковский счет переводились довольно большие пожертвования, представители крупных компаний приносили чеки с проставленной суммой.