По секрету с того света - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 22

Пока Наташка солировала, старушку поставили на ноги, веревку с козой привязали к правой руке успевшего вылезти ошалевшего Витьки. Скандалистка, заварившая всю «кашу», в суматохе куда-то исчезла, но быстро появилась с ведром яблок.

– Простите, девки, меня, дуру, с испугу не разобралась, – проворковала она тихим приятным голосом. – Вот, возьмите яблочек на дорожку. Давайте пересыпем в пакетик, – суетилась баба. – Вот еще яичек вам на дорожку – све-е-е-женькие. Морковочки, помидорчиков немножко, огурчиков, только переросли чуть-чуть…

Мы с притомившейся Наташкой слабо сопротивлялись. Окончательно капитулировали, когда бабенка вдруг прыснула в кулак, а потом, не выдержав, громко захохотала, всхлипывая:

– Ой, не могу, как вспомню… Мой придурок… как мешок с рваньем – в канаву!.. И эти собутыльники, как горох… адидасовски-и-ий…

Первой засмеялась Наташка, за ней, покосившись в сторону Витьки, захихикала я. Хмыкнул и инспектор ГИБДД, после чего, решив, что инцидент исчерпан, прихватил пару яблок и пошел к своей машине.

На выезде нам посчастливилось прочитать незабвенное название злополучного населенного пункта – Дурыкино.

– Дураков здесь явно в избытке, – изрекла Наташка и, подумав, добавила: – надо внимательно читать указатели. Будет ясно, чего ожидать от местных жителей. В этом Дурыкине даже козы дуры.

– Не скажи, – возразила я. – По-моему, коза была умнее всех. Просто, как могла, развлекалась.

– Может быть, может быть. – Наташка посерьезнела. – Я, признаться, рассчитывала в шесть вечера, ну, в крайнем случае, в половине седьмого в Твери быть, а на горизонте только Солнечногорск, и уже пять часов. Но не возвращаться же… В конце концов заночуем в Калинине, то есть Твери.

Я особенно не волновалась по поводу времени. Во всю светило солнце, и казалось, что ночь наступит очень и очень не скоро. Как-то о ней не думалось. Постепенно я перестала отмечать красивые места за окном и, закрыв глаза, принялась анализировать ситуацию с самого начала. Возникло одно предположение, которое следовало тщательно проверить. И еще. Я окончательно пришла к выводу, что унаследованные драгоценности не могут иметь никакого отношения к убийству Олега. Не такая уж Анна дура, чтобы организовать убийство мужа из-за каких-то украшений, пусть и очень дорогих. Несмотря на пошатнувшуюся семейную жизнь и патологическую жадность, она явно держалась за Олега. Пока ясно только одно – то, что хотел забрать покойный (а также убийца), находится в моей, то бишь Димкиной квартире и имеет очень маленькие габариты. Кроме того, попытка ограбления Олега, последовавшая после его переезда в новую квартиру, явно была предпринята с целью отыскать неизвестное мне «НЕЧТО». Анна тогда, вероятно, еще не знала, что Олег купил квартиру. Скорее всего, «НЕЧТО» – это какие-то сведения, возможно – компромат. Что ж, как говорится, будем искать. Когда вернемся…

Мои рассуждения были прерваны шлягером группы «Лесоповал»: на волне радио «Шансон» неожиданно заорал два месяца молчавший приемник, и я, невольно вздрогнув, открыла глаза. Терпеть не могу эту волну. Несмотря на радостный Наташкин вопль «Заработала-а-а!», я поторопилась переключиться на «Авторадио» и пробормотала:

– Может быть, и спидометр сам заработает. Небось надоело прозябать.

– А он мне, в принципе, и не нужен, оптимистично отозвалась подруга. – Борис, когда сидит рядом, всегда следит за спидометром и без конца меня дергает, требуя сбавить скорость. А без спидометра я всегда права – еду не больше восьмидесяти… Слушай, я тебе еще не выразила свое восхищение. Так звездануть этому пузатому! От моего лица и морды моей машины выражаю тебе горячую признательность. Жаль, кинокамеры нет, только фотоаппарат.

– А ты фотоаппарат прихватила? – удивилась я.

– А як же ж? И диктофон. Мало ли что узнаем, вдруг это потребует документального подтверждения.

Я с уважением посмотрела на Наташку.

…В шесть часов раздался телефонный звонок. Лешик интересовался, где мы находимся.

– Скажи, что подъезжаем к Твери, – сердито бросила Наталья.

– Подъезжаем к Твери, Лешик, – послушно повторила я.

– А где конкретно находитесь? – не успокаивался он.

– Сейчас передам трубку маме, она точнее знает, я, знаешь ли, задремала, – боясь соврать не то, что следовало, ляпнула я, протянула аппарат подруге и сделала страшные глаза. – Он требует конкретности местонахождения.

Наташка ругнулась и елейным голоском сказала Лешику, что до Твери, судя по карте и дорожным знакам, осталось семь километров. Дальше было еще интереснее:

– Ну что ты, сынуля!.. Восемьдесят километров. Спидометр же врать не будет… Ну значит, не разглядела – не семь, а тридцать семь… Какой населенный пункт? А-а-а… Сейчас скажу… Ой, что-то я тебя не слышу, батарейка, наверное, разрядилась… Сам заряжал? Теперь услышала. – Наташка вернула мне телефон, глубокомысленно заметив: – Врать нехорошо. И вообще, что-то есть хочется.

В придорожном магазине мы купили воду «Колокольчик», чипсы, хлеб и несколько пакетиков супа «Галлина Бланка». До недавнего времени я была уверена, что Галлина Бланка не что иное, как имя владелицы компании и очень удивилась, когда узнала перевод – «Курица белая».

Мы остановились на каком-то поле, за которым виднелся лес. Больше всех обрадовалась Денька. Она сразу же понеслась к чахлым кустикам, а вернувшись назад, никак не могла успокоиться и тыкалась мордой во все пакетики, кулечки и решительно не желала реагировать на замечания. Остепенилась, только получив свою персональную порцию еды.

Кипяток в металлическом термосе так и остался кипятком. Замечательный термосок – вечный. Супчик был отличный. Небольшая заминка вышла с презентованными яйцами. Я почему-то решила, что они вареные и лихо шлепнула по яйцу ручкой ножа. Тягучее содержимое потекло прямо на брюки.

Прежде чем наорать на меня, Наташка позвала Деньку и та, с неохотой оторвавшись от трапезы, степенно подошла. Проследив за указательным пальцем хозяйки, тыкавшем в мою брючину, она вздохнула, понюхала брюки, потом мою руку и принялась, наконец, слизывать яичный десерт.

В начале седьмого, сытые и довольные, мы тронулись дальше и вскоре лихо миновали Клин. Еще раз притормозили уже в Завидове, пограничном населенном пункте, отделявшем Московскую область от Тверской. Завидовцы с завидным успехом торговали у каждого дома. Ассортимент был ошеломляющий. Продавали все: кухонно-посудо-хозяйственную утварь, постельное белье, полотенца, одежду, обувь и даже мебель. Но более всего поражала рыба – свежая, соленая, копченая. Особенно заманчиво выглядели угри горячего копчения. Но при более внимательном рассмотрении выяснилось, что угри явно не первой свежести. Удивило также обилие грибов. Трудно было оторвать глаза от крепких боровичков, ярких подосиновичков, рыженьких лисичек. Грибами торговали, в основном, дети.

В Завидове мы застряли на полчаса, медленно переезжая от дома к дому. Денька исходила слюнями и тихо постанывала. Не рискнув раскошелиться на рыбу – в голове прочно застрял термин «антисанитария», – мы, уже на выезде, зачем-то купили по сковородке с прозрачной крышкой (как будто их в Москве не было!) и соленых огурчиков.

После Завидова начались сказочно-красивые места, и мы решили на обратном пути обязательно сделать снимки и искупаться в Московском море.

На Волге временные барьеры окончательно рухнули. Чтобы окунуться в волжскую воду, мы свернули в сторону, уговаривая друг друга, что можно и не торопиться. Это были самые блаженные минуты за последнюю неделю. Как жаль, что все мы для врачевания душевных ран редко обращаемся к матушке-природе…

К Твери подъезжали в восемь часов. И все было бы ничего, если бы мы свернули с основной трассы направо. Беда в том, что я с детства путаю правую и левую сторону. Использовать меня в качестве штурмана равносильно самоубийству. Но принимая во внимание, что из двух зол, в данном случае меня и Деньки, следовало выбрать меньшее, Наташке ничего не оставалось, как положиться на меня.