По секрету с того света - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 2

– Девушка, кажется, у меня в квартире лежит чей-то труп.

В ответ раздался возмущенный голос:

– Если вам кажется, креститесь, не исчезнет, звоните в милицию. – Диспетчер отключилась.

Я тут же набрала 02 и постаралась как можно спокойнее сказать:

– Вы понимаете, у меня в квартире лежит незнакомый труп мужчины, неизвестно откуда взявшийся. Обнаружила минут десять назад, но он пришел еще ночью.

– Вы поспокойнее, пожалуйста. Назовите свои фамилию, имя, отчество, адрес и телефон.

– Я абсолютно спокойна. Ефимова Ирина Александровна, улица Локтевых, дом 8, квартира 132, телефон не работает, звоню от соседки, сейчас спрошу номер. – Я повесила трубку, вместо того чтобы положить рядом с аппаратом. – Ладно, найдут по адресу.

Ника по-прежнему стояла на том месте, куда я ее отодвинула, размеренно водя одежной щеткой по волосам. Я попросила разрешить мне побыть у нее до приезда милиции, и она молча кивнула. Затем, как бы стряхнув с себя оцепенение, пригласила меня на кухню, усадила за стол и налила кофе. Кофе я машинально выпила, даже не ощутив вкуса. Время тянулось очень медленно. Я то и дело поглядывала на кухонные часы в форме красной сковороды. Через пять минут я начала нервничать, а еще через три – клеймить позором стражей порядка. Ника осторожно кивала головой в такт моим рассуждениям и время от времени пыталась что-то сказать. Наконец, прервав мою словесную диарею, она спросила:

– А где труп-то?

Я подивилась ее тупости и после паузы медленно, отделяя одно слово от другого, ответила:

– Здесь, в квартире напротив, понимаешь? Живу я здесь, понимаешь?! И труп здесь сидит, понимаешь?!

Ника встала, прошлась по кухне и, обернувшись, вдруг выпалила:

– Труп здесь, а милицию вызвала на улицу Локтевых?

Я снова удивилась, но уже собственной тупости. Замечательно! Вызвать милицию в старую квартиру, откуда съехали. К новым жильцам!..

– Знаешь что, Ирина, – услышала я сомневающийся голос Ники, – пойдем-ка к тебе и посмотрим «а был ли мальчик?».

Я потерянно поднялась и поплелась следом за ней. Ника вошла в мою квартиру раньше меня, хотя и не без осторожности.

Труп все так же удивленно рассматривал подоконник. Ничего не изменилось. А вот обычно храбрая Ника меня поразила. Она вдруг сравнялась цветом лица с трупом, левой рукой смяла на груди ворот халата, испуганно взвыла и, хаотично крестясь щеткой то слева направо, то справа налево, попятилась, с криком «Покойник!!! Покойник!!!» резко развернулась и выскочила на площадку. На всякий случай я взвизгнула и бросилась за ней. В ее квартиру мы влетели вместе и вместе захлопнули за собой дверь. Отдышавшись, я спросила у трясущейся как в лихорадке соседки, что она ожидала увидеть у меня, кроме покойника, ведь я уже больше получаса твержу о нем. Ника, похоже, никак не реагировала на мою тираду. Обеими руками она упорно пыталась соединить верхнюю челюсть с нижней таким образом, чтобы они перестали выбивать дробь. Щетка ей мешала. И тут я гаркнула:

– Свистать всех наверх!!!

Дробь прекратилась, Ника опустилась на табуретку, а я прислонилась к стенке. Молчали мы долго. Наверное, наряд милиции уже успел побывать на моей старой квартире. Новые жильцы с удовольствием подскажут этот адрес. В надежде, что меня отправят в сумасшедший дом.

Ника почему-то шепотом произнесла:

– Понимаешь, мы ведь уже хоронили его один раз полгода назад…

– Кого? Труп? – Я тоже перешла на шепот, почувствовав озноб.

– Ну да… Бывшего хозяина квартиры Уханова Олега. Правда, он здесь редко появлялся, только когда от жены отдыхал. Сюда он Аньку и близко не подпускал… Она у него стерва!

Ника глубоко вздохнула и собралась еще что-то сказать, но в это время раздался резкий и длинный звонок в дверь. От неожиданности мы обе подпрыгнули.

– Тьфу ты, нечистая сила! – нормальным голосом проговорила Ника. – Пять лет живу здесь и пять лет собираюсь звонок сменить. Мама боится, что не услышит, если кто позвонит.

Мы обе подошли к двери, и Ника спросила:

– Кто там?

– Откройте, милиция. – Голос был очень молодой и уверенный.

Ника посмотрела на меня, затем в дверной глазок и щелкнула замком. В открывшемся пространстве я увидела фигуру стража порядка в милицейской форме, а за ней – свою настежь открытую входную металлическую дверь. В дверном проеме стоял молодой человек в цивильной одежде, самой что ни на есть цивильной наружности. Эта наружность выражала крайнюю степень раздражения. Рядом с ним стояли еще двое незнакомых цивильных среднего возраста, как оказалось впоследствии – понятых.

Страж порядка представился и сказал:

– Нам, собственно, в 48-ю квартиру, не подскажете, где может быть Ефимова Ири……

Договорить ему я не дала, заголосив:

– Она здесь, здесь!!! Я! Я! Ефимова Ирина Александровна – это я.

– Можно попросить вас, Ирина Александровна, пройти к себе в квартиру?

Я радостно кивнула и, уже направляясь к себе, услышала, как милиционер просит разрешения у Ники переговорить с ней чуть позже. Надо же, какой вежливый!

Поведение второго сотрудника оставляло желать лучшего. Он ухмыльнулся и издевательски-широким жестом пригласил меня войти в мою же квартиру. В ответ я тоже хмыкнула и, задрав кверху подбородок, как мне показалось, надменно, пронесла себя мимо него. Чувство собственного достоинства, впрочем, как и все остальные чувства, кроме ощущения подступившей к горлу тошноты и головокружения, оставило меня в холле. Краем уплывающего сознания я сначала испуганно, а потом с полным равнодушием успела отметить, что труп исчез.

Очнулась я на диване, в окружении уже трех лиц мужского пола. Вяло удивилась и опять закрыла глаза, решив, что у меня не все в порядке со зрением. Но тут мне в нос ударил пронзительно-мерзкий запах нашатыря, от которого в мозг вонзилось большое количество тонких жалящих ледяных иголочек. Отчетливо поняв, что задыхаюсь, и судорожно набрав ртом воздух, я снова открыла глаза и сразу все вспомнила.

– Его что, нет там? – махнула я рукой в сторону холла

Вежливый сотрудник коротко сказал:

– Нет.

– Очень жаль, я успела к нему привыкнуть.

Лицо гражданской наружности усмехнулось, представилось следователем Листратовым Виктором Васильевичем и неожиданно участливо спросило, как я себя чувствую и в состоянии ли разговаривать. Ответив, что чувствую себя живее всех живых, я выразила готовность сотрудничать с родной милицией. Третий сотрудник, который, очевидно, пришел позднее первых двух, получив от следователя указание «работай, Рома», отправился в холл вместе с понятыми.

Меня попросили ответить на ряд формальных вопросов, касающихся анкетных данных. Я, сочтя неудобным отвечать на них в положении «лежа», попыталась сесть. Мне помогли. И тут я чуть снова не потеряла сознание, увидев, что сижу в старой розовой пижаме своей дочери с веселыми медвежатами, зайчатами и белочками. Трикотаж растянулся от стирки, пижама дочери стала велика и… не пропадать же добру. Выходит, я так и шлялась все время в столь экзотическом виде.

Если не сознание, то дар речи я потеряла и упорно молчала, опустив голову и водя указательным пальцем по зайчонку на коленке.

– Вам плохо? – спросил следователь.

«Да, мне плохо, я не решаюсь встать и набросить на себя халат или хотя бы одеяло, отброшенное мною на довольно далеко стоявшее кресло», – мысленно ответила я и поежилась.

– Может быть, вам холодно?

Я молча кивнула в ответ, не поднимая головы, и спасительное одеяло было подано и даже заботливо наброшено на меня. Вопросы зазвучали снова, и я, стараясь не думать о пижамных зверушках, кажется, довольно толково рассказала о себе и о происшествии.

– А почему у вас возникла уверенность в том, что ночной гость был мертв? – спросил Виктор Васильевич.

Я была очень благодарна ему за то, что он не спросил, почему мной сделан ложный вызов милиции по старому адресу. Хотя он уже и сам, наверное, ответил себе на этот вопрос, сопоставив факт ложного вызова с моей пижамой.