По секрету с того света - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 17

Посмотреть в глазок я так и не решилась – вдруг получу в глаз, причем последний раз в жизни. Дверь, естественно, не открывалась, хотя возились с ключом долго. Когда все стихло, я, забыв про пережитый страх и больные ноги, ринулась на кухню и высунулась в окно. Минут двадцать ждала, пока кто-нибудь выйдет из подъезда. Никто не вышел. Разочарованно поглядев по сторонам, я увидела вчерашнего незнакомца. Мужчина в шляпе стоял на том же месте и смотрел на меня. Также, как вчера, я поспешила закрыть окно. Руки тряслись, мне никак не удавалось повернуть ручку. Когда же окно было закрыто, мужчины уже не было.

Вопросов прибавилось. С ответами стало много хуже. Ну куда мог подеваться тот, или та, а может, и те, кто пытался открыть мою дверь? Из подъезда не выходили – я бы увидела. Надо немедленно пробежаться по подъезду, заодно проверить чердачный люк. Надо бы… Но страшновато. И потом, пока я побегу наверх, где гарантия, что в квартиру не проникнут снизу, и – наоборот. И еще одно. Незнакомец на улице – явно соучастник. Как же до меня раньше не дошло! Не первый раз его вижу, да и Наташка, кажется, какого-то мужика в шляпе раньше видела. Нагло пялился на мои окна. От неожиданно возникшей мысли совсем похужело, поэтому я постаралась сразу же выкинуть ее из головы. И, как оказалось впоследствии, зря. Именно эта мысль была той ниточкой, за которую можно было аккуратно потянуть и, хоть медленно, но верно, размотать весь клубок. Воистину очевидное – невероятное.

Новый телефонный звонок на этот раз заставил меня с испугу уронить на пол мой любимый заварной чайник из небьющегося стекла. «Ничто не вечно под луной!» Чайник раскололся пополам, а кипяток с заваркой попал, естественно, мне на ноги. Бинты тут же впитали горячую жидкость, и я почувствовала себя еретичкой, сжигаемой на костре инквизиции. От боли невольно выступили слезы. Лихорадочно срывая с себя бинты, я, как живого, уговаривала телефонный аппарат подождать, но звонки прекратились, как только я схватила трубку. Зато раздался длинный звонок в дверь. Я босиком выскочила в коридор и припала к дверному глазку, забыв от боли (ноги горели огнем) все свои страхи насчет последнего синяка в жизни. У двери стояли двое молодых ребят в джинсах и одинаковых футболках. Один был рыжеватый и в веснушках. Похож на барского отпрыска. Второй – темноволосый, с простоватым лицом, протянул руку к звонку, намереваясь позвонить снова, но я с рыданиями вопросила:

– Кто?

– Мы по указанию Листратова – сменить замки, – удивленно произнес так и не дотянувшийся до звонка молодой человек.

– Вы должны были мне позвонить по телефону, – простонала я, переступая с ноги на ногу и с шумом втягивая сквозь стиснутые зубы воздух.

– Мы и звонили, только вы трубку не сняли, – послышалось из-за двери.

– Звоните опять. – Я постаралась взять себя в руки и снова посмотрела в глазок. Ребята переглянулись, пожали плечами, затем один покрутил пальцем у виска, а второй стал по мобильнику набирать номер. Трубка у меня в руках зазвенела, я нажала на кнопку и сказала почти спокойно:

– Слушаю вас.

Паренек с телефоном явно растерялся. Сначала он сказал:

– Э-э-э, здравствуйте. – Я молчала, и он, запинаясь, продолжил: – В общем, мы с заданием от Листратова Виктора Васильевича… Вот.

Я отодвинула засов и открыла дверь. Мы уставились друг на друга. Если ребята ничего интересного из себя не представляли, то моя персона требовала повышенного внимания. Зареванное сорокалетнее чучело, надеюсь, приятной полноты, с взъерошенными волосами и гримасничающим лицом в красных пятнах. В майке, бриджах и босиком. С мокрыми лентами бинтов в одной руке и телефонной трубкой – в другой.

– Проходите, – морщась от боли, проговорила я. На меня внимания не обращайте. Мне, честно говоря, не до вас – на ноги кипяток попал.

– Да, Виктор Васильевич предупреждал, что вам катастрофически не везет, – ответствовал парень с мобильником. Я Саша, а это, – он указал мобильником на второго, – Юра. Мы займемся дверью, а вы попробуйте посыпать ноги солью. Боль снимет.

Они один за другим прошли в коридор, а я поспешила на кухню за солью.

Совет оказался дельным. Боль от ожогов отступила, зато защипали и закровоточили от соли старые раны. Уж не знаю, что лучше. Тем не менее, минут через десять-пятнадцать я почувствовала себя вполне сносно, особенно смыв соль. Перебинтовав кое-как ноги свежим бинтом и приведя себя в относительный порядок, я прихромала в коридор. Там во всю шла работа.

Я еще раз извинилась, поблагодарила за совет и спросила, не видели ли ребята кого-нибудь при входе в подъезд или в лифте.

– Да мне самому несколько раз пришлось воспользоваться солью, хотя врачи и не одобряют. А лифт у вас не работает. Мы на своих двоих поднимались. Дети какие-то навстречу выбежали, – добродушно ответил Саша сразу на все мои вопросы. Юра предпочитал молчать.

– Ирина Александровна, этот шикарнейший засов мы вам оставляем?

– Да-да, конечно. Он меня сегодня, можно сказать, спас, – торопливо проговорила я. – Кто-то пытался открыть дверь ключом и открыл бы, да засов помешал.

– А Листратов знает? – оживился вдруг Юра.

– Не-ет, – протянула я. – Просто не успела ему позвонить. Это перед вашим приходом было, а тут еще чайник…

– Видели, кто пытался открыть? – перебил меня Юра

– Не-ет, – опять протянула я, решив, что говорить про опасения получить последний в жизни синяк, пожалуй, не стоит.

Юра опрометью выскочил за дверь и понесся наверх. Нет, паренек Саша был явно симпатичнее, и я решила сделать ему комплимент:

– Как ловко у вас все получается. Один со всем справились.

– Да еще не со всем справился, – ответил Саша, протягивая мне старый замок вместе с дверными ручками. Я машинально стала все это полировать полотенцем, которое зачем-то прихватила из ванной. – И странно было бы не справиться, все-таки бывший «медвежатник», – жизнерадостно продолжил симпатичный паренек. – Вы не пугайтесь так, – засмеялся он, увидев мою вытянувшуюся физиономию. – Это давно было, в прошлой жизни. А в нынешней, благодаря Листратову, я слесарь-золотые руки.

– Болтаешь много, – сердито оборвал его запыхавшийся Юра и, взглянув на меня, вдруг заорал: – Что вы делаете?! – Он подскочил, вырвал у меня старый замок с ручками, а заодно и полотенце. – Ну все следы начисто уничтожила… – прошипел он, а я от страха спрятала руки за спину. С минуту рыжеволосый Юра разглядывал злополучный замок, со злостью кусая губы, качал головой и ругался сквозь зубы. Саша растерянно стоял, крепко зажав в руке отвертку. Оставив, наконец, замок в покое, Юра буркнул: – Мне нужно позвонить. – Я молча кивнула в сторону кухни.

– А что случилось? – спросила я Сашу.

– Думаю, мы благополучно уничтожили возможные отпечатки пальцев преступника, – потеряв свою веселость, вздохнул он.

– А то преступник такой дурак, что перчатки не надел, – парировала я.

– Может быть, вы и правы, – задумчиво пропел Саша, продолжая что-то завинчивать своей отверткой.

Юра, закончив разговор, прошествовал мимо меня и старательного Саши, бросив тому: «Заканчивай быстрее».

Уже стоя за порогом, он менторски, нудным тоном, повторил наказ господина Листратова на тему моей безопасности. Готова была спорить, что при этом он желал мне, в лучшем случае, провалиться сквозь землю. Ненавижу неискренних людей!

– Вы утащили мое полотенце! – запальчиво сказала я.

Юра недоуменно посмотрел на свои руки, потом на меня.

– Оно на кухне, – услышала я, наконец.

Когда ребятки ушли, я принялась названивать Ладе Игоревне. Первая попытка не удалась – никто не брал трубку, и я, признаться, серьезно заволновалась. Поэтому, услышав через пятнадцать минут приятный голос Лады Игоревны, ее ответ: «Вас слушают», почувствовала облегчение и, улыбаясь сама себе, представилась, совершенно искренне спросила ее о самочувствии. Ну нравилась мне эта женщина – своими манерами, шармом, порядочностью! К таким не прилипает жизненная грязь, их невозможно оскорбить. Если они занимаются рутинной домашней работой, кажется, что они творят что-то неземное…