Капкан со всеми удобствами - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 4

– Я собственными руками угробила свою голубую мечту, – всхлипнула она с порога.

На всякий случай я ахнула и всплеснула руками. Сочувствовать было гораздо легче, чем гадать, какая же именно мечта приказала долго жить.

– Не следовало расстегивать молнию на куртке! Молнией ее и… – Наташка решительно изобразила рукой крест, – …задавила. Помоги вытащить останки…

Как выяснилось чуть позже, пострадала не только голубая мечта – связанный из тончайшей шерсти дорогой шарфик черного цвета. Заодно сломалась и молния. И это было уже делом моих рук.

– Благодарствую! – фыркнула подруга, снимая куртку и любуясь результатом моего труда. – Так и знала, что выйду отсюда голодранкой… Кстати, как твоя дубленочка? Ей очень Татьяна сочувствовала. А Татьяне сегодня в двенадцать часов дня какой-то подозрительный качок сопереживал. Уж очень убивался, глядя, как она с лопатой надрывается – снег с пешеходной дорожки счищает. Заодно интересовался, не слышала ли она о каком-нибудь несчастном случае, имевшем место быть почти у этого дома не далее как вчера вечером. Его приятель случайно упал и сбил с ног женщину. А теперь вот волнуется за ее здоровье. Ему бы выяснить, где она живет, – для материальной, так сказать, компенсации. Татьяна, не будь дурой, охотно согласилась – слышали, знаем. Сама бедняжку поднимала и даже почти до Варшавки со всеми сумками проводила. За нее, мол, волноваться нечего: увидела, что сороковой троллейбус подходит, – понеслась к остановке как страус. Тут браток сник и ругнулся. Татьяна испугалась и на всякий случай пожелала молодому человеку всегда смотреть себе под ноги, чтобы не упасть, как его приятелю. Тот сплюнул в сердцах и ушел. Даже спасибо не сказал. А про дубленку Танька не зря интересовалась. Сегодня утром, до того как пошел снег, на месте вчерашнего падения дуэтом следы крови были хорошо заметны. И ею же оказался отмечен путь, по которому приятеля качка тащили… Татьяна с дорожки кровавые следы лопатой в сторону откинула – ты же знаешь, она чистюля, а потом снег пошел… Я, собственно, свою мечту из-за тебя загубила. Когда она эту историю рассказывала – меня даже в жар кинуло. Рванула молнию у ворота и… Одного не пойму – зачем ты понадобилась этому козлу? Может быть, он решил, что именно ты угрохала его приятеля?

В отличие от подруги мне сразу стало жутко холодно. Просто зуб на зуб не попадал от накатившего волной озноба. Машинально я выхватила у нее куртку и натянула на себя.

– Надо же! – изумилась Наташка. – А тебе этот цвет тоже идет. И курточка смотрится очень хорошо. Все-таки у меня есть вкус – умею выбирать хорошие вещи…

Я молчала. Говорить было некогда: во-первых, стучала зубами, а во-вторых, обдумывала ситуацию. Обвинять меня в убийстве вчерашнего попутчика глупо. Если бы выстрел раздался сзади, непременно попали бы в меня. И не он, а я бы его придавила. А если бы пальнули сбоку – мужчина не рухнул бы навзничь, придавив меня. Значит, стреляли откуда-то спереди. А я точно помню, что меня там, впереди, не было.

– З-з-за-ч-чем мне его уб-бивать?.. ть… – наконец выдавила я. – Они что, ид-диоты?

Наташка изучала мою дубленку, и вопрос ее не очень заинтересовал.

– Еще малек подсохнет, и все следы насилия над вещичкой скроются… Золотые у меня руки! А что ты, собственно говоря, трясешься? Ой! Подожди, не рассказывай. У меня продукты в коридоре валяются. Сейчас я их оприходую по списку и прибегу. Куртку снимай. Пускай Борис в мастерскую прогуляется – молнию заменит. Скажу – в очереди оторвали. Шла борьба за пальму первенства…

– Не поверит, – отвлеклась я от своих мыслей и перестала дрожать. – Сейчас и очередей-то таких нет. А потом, куда ты эту пальму дела?

– Пальма обратилась лавровым венком победителя. И его общипали на листочки. Если не веришь – могу показать. Целых две пачки лаврушки в сумке. Что же касается очередей, то организовать толпу для меня не проблема. Даже на пустом месте.

В этом подруга права. Доказано временем – стоит ей только остановиться у какого-нибудь прилавка, как к нему моментально подбегает народ. Вид у нее такой, что ли? Окружающий люд почему-то уверен, что эта дама не будет интересоваться абы чем…

– Ты меня опять задерживаешь, – подала голос Наташка. – Так нужен тебе лавр благородный или нет?

Я встрепенулась и отказалась…

Вернулась подруга быстро. У меня только-только выключился чайник. Сама я еще не успела вновь обременить себя тревожными мыслями.

– Замечательно! – с ходу воскликнула Наталья. – Давай кофейку попьем, заодно и обсудим, за что ты могла пришить того типа.

– Я никого не трогала.

– Тебя никто и не обвиняет. В смысле, мы с Татьяной. Я задала вопрос от имени того качка, который Татьяну допрашивал. И от своего имени теперь ему отвечаю: только за то, что козел с папкой не уступил тебе дорогу… Но ты ведь не Джеймс Бонд. Стрелять из-под сумки с мандаринами не обучена, плеваться ядом изо рта тоже не умеешь. Торт как оружие вообще ни к черту… Короче, что с тебя взять? Ну как с меня – нечего.

– При чем тут яд?

– При том. Мы же не знаем, что сразило твоего попутчика?

Я задумалась. Наталья права. С чего я решила, что в него стреляли? С другой стороны… кровь-то была! И мужик валялся весь из себя неподвижный…

Наташка налила кофе в две чашки и заставила меня присесть к столу.

– Давай покончим со всеми рассуждениями до возвращения детей. Нам нет дела, как и почему жертва рухнула на землю. Ты шла со своими мандаринами плюс торт и никого не трогала. Наша наводчица-дворничиха навела качка на ложный след. У меня, например, от ее рассказа создалось впечатление, что ты на полном ходу вскочила в сороковой троллейбус, растолкала пассажиров, пинком сломала железную перегородку кабины водителя и принялась дубасить его по голове тортом, приговаривая: «Гони!!! Гони!!!» Отсюда вывод – твой след запутан капитально. По какому бы поводу тебя ни искали – не найдут. Но на всякий случай завтра из дома не вылезай, вот и все. Хотя это, скорее всего, – лишняя предосторожность. Тебя из-под шапки и под дубленкой наверняка не разглядели. Шапку теперь все равно не наденешь – годится только для мероприятий, о которых говорят: «Ерунда! Шапками закидаем!» А в дубленках половина Москвы шляется. Кстати, вот тебе повод подумать о чем-нибудь более возвышенном. В смысле – по цене. И Димка машину с прикола снимет. Будет тебя, как и в теплые времена, на работу возить и домой привозить. Жалко ведь хорошую шубейку в общественном транспорте трепать.

Рассуждения подруги звучали вполне убедительно. Страх испарился. На душе потеплело. Действительно! Сколько можно вляпываться в неприятности с отягчающими обстоятельствами? Я смело выкинула из головы рассуждения о незнакомце, свалившемся мне если не на голову, то уж на ноги-то точно…

5

Воскресный день прошел в домашней суете и мыслях о душевном – новой верхней одежде, полностью отвечающей потребностям души. В понедельник, собираясь на работу, машинально отметила, что дубленка вполне на уровне и менять ее не стоит. Вот только забыла пришить пуговицу. От души порадовалась экономии денежных средств. Утренняя толкучка в метро несколько подпортила настроение – у меня стянули с головы берет, а вернули чужой. Но я от этого не озверела.

На совещание прибыла вовремя и даже успела занять свое любимое место с видом на выход. Там, рядом с дверью, висело большое, писанное маслом полотно. Художник изобразил трудовые будни простого БМРТ по добыче рыбы. Я регулярно пыталась сосчитать количество сыплющейся из трала рыбешки неизвестной породы, но результат никогда не был одинаковым.

– Ефимова, привет! – раздался бодрый голос директора зеленоградского филиала фирмы Юрия Михайловича, или просто Юры. – Я с тобой рядышком примощусь. Не возражаешь?

– Мостись. Только не смеши больше. Уволят ведь. В конце прошлого заседания была уверена, что психиатр обрадуется мне, как родной.

– Буду нем, как вон та рыба в трале. У вас как с реализацией?