Маленький друг - Тартт Донна - Страница 118

Эдди заколола волосы на затылке, проглотила две таблетки аспирина, запив их водой, и вошла в палату, полностью собранная и готовая к новому дню. «Все дороги ведут в больницу», — подумала она. Еще совсем недавно она вот так же ночевала на диванчике около кровати сестры, а теперь судьба опять привела ее сюда же, в палату, так похожую на ту, где лежала Либби.

Харриет спала, что ж, пусть ребенок поспит. Сестра сказала, что она будет спать большую часть дня. После встречи с адвокатом и очередного бессмысленного переливания из пустого в порожнее она должна была встретиться с юристом. Юрист призывал ее поскорее закончить переговоры с этим ужасным мистером Рикси и сделать это полюбовно, что означало выложить весьма крупную сумму денег. Эдди вышла из палаты, погруженная в свои мысли, и не обратила внимания на проповедника, болтающегося около автоматов с водой.

Гладкие и шелковистые простыни приятно ласкали тело. Харриет нежилась в лучах утреннего солнца, решительно отказываясь просыпаться, зажмурив глаза и призывая назад сон. Ей приснилось, что она идет по каменным ступеням в ярко-медном поле, вокруг колышется высокая трава, а ступени такие старые, что крошатся под ногами; они ведут в никуда, но это «никуда» необыкновенно прекрасно, по крайней мере ей ужасно любопытно на него взглянуть…

Шаги в коридоре. Харриет не открывала глаз. Ей хотелось, чтобы к ней в палату зашел какой-нибудь добрый доктор, увидел бы ее, такую маленькую, больную и бледную, и погладил бы по головке.

Шаги приблизились к кровати и замерли. Харриет еще крепче зажмурилась, предоставляя доброму доктору возможность себя осмотреть. Затем приоткрыла глаза и в ужасе подскочила на постели, увидев нависшее над ней обезображенное ожогом лицо проповедника. В мягком утреннем свете шрам казался особенно уродливым, лишенный ресниц глаз под сморщенной кожей лба влажно моргал и свирепо смотрел на нее.

— Тише, тише, — сказал проповедник, по-птичьи наклонив голову набок. Его голос был высоким, певучим и не соответствовал страшному облику. — Ты же не будешь шуметь, правда?

Харриет очень хотелось поднять шум, но от испуга и замешательства она застыла и только во все глаза глядела на страшного гостя.

— Я знаю, кто ты. — Когда он говорил, его губы почти не двигались. — Ты была около моего дома в ту ночь. Я тебя хорошо запомнил.

Харриет скосила глаза на пустой проем двери. В висках ее стучали отбойные молотки.

Проповедник сердито нахмурил лоб и придвинулся к ней еще ближе.

— Ты возилась со змеями, так ведь? Это ведь ты их выпустила тогда ночью, правда? — Его помада для волос пахла сиренью. — И ты следила за моим братом Дэнни. Зачем?

Харриет молчала. Знает ли он про башню?

— Зачем ты убежала от меня вчера?

Нет, он ничего не знает. Харриет лежала очень тихо, неподвижно, глядя ему прямо в глаза. В школе никто не мог победить ее в игре в «гляделки», но сейчас ей было плохо, в голове шумело, ей хотелось потереть саднящие веки и начать утро заново. Ну что ему от нее надо?

Проповедник немного отстранился и прищурил глаза.

— Ты смелая девчонка, — сказал он медленно. — Бесстыжая и нахальная. Таких надо наказывать.

Похолодев, Харриет вспомнила, что около ее кровати есть кнопка вызова медсестры. Правда, она не знала точно, где именно располагалась эта кнопка, и боялась отвести взгляд от лица проповедника. А он рассматривал ее с очевидным интересом, как какое-то диковинное насекомое.

— Не пойму я что-то, — сказал он. — Чего же ты так боишься? Тебя ведь никто еще и пальцем не тронул, ведь так?

Харриет сделала над собой невероятное усилие и не отвела глаз под его испытующим взглядом.

— А может быть, ты сделала что-то гадкое и поэтому боишься? — Он наклонился еще ниже над ней. — Я хочу знать, что ты вынюхивала тогда около моего дома. Если ты не скажешь мне, я уж найду способ это выяснить, поверь мне.

Внезапно веселый голос у двери произнес:

— Тук-тук! Можно войти?

Проповедник поспешно выпрямился и повернулся к двери, а Харриет издала еле слышный вздох облегчения. В палату входил улыбающийся Рой Дайл с коробкой конфет под мышкой и брошюрами воскресной школы в руках.

— Надеюсь, я не помешал вам, — сказал он, приближаясь к кровати. Харриет привыкла видеть его в костюме, но сегодня утром он был одет неформально — в брюки цвета хаки и мягкий пуловер. — Ба, кого я вижу, Юджин. А ты здесь какими судьбами?

— Мистер Дайл!

Проповедник торопливо протянул руку. Тон его изменился, даже в своем теперешнем, больном состоянии Харриет невольно отметила это. «А ведь он сам чего-то боится», — подумала она.

— А, понимаю, — мистер Дайл взглянул на Юджина. — Вчера вечером в больницу поступил один из Ратклиффов. Это что, твой брат? В газете пишут…

— Да, это мой брат Фариш, — торопливо пробормотал Юджин, — его вчера подстрелили, сэр.

«Подстрелили?» — в изумлении подумала Харриет.

— Ранили в шею. Его нашли прошлой ночью. Он…

— Вы только подумайте! — игриво воскликнул мистер Дайл, поворачиваясь к двери с видом, ясно показывающим, как мало его интересуют подробности семейной жизни Юджина. — Какой ужас! Какой кошмар! Я обязательно навещу его, как только ему станет лучше. Я…

Юджин уже открыл рот, чтобы объяснить, что прогнозы врачей крайне неутешительны и что Фаришу вряд удастся пережить еще одну ночь, но мистер Дайл нетерпеливо вскинул вверх руки в жесте, означающем «Все в руках твоих, Господи», и повернулся к Харриет.

— Это, к сожалению, не тебе, малышка, — бодро объявил он, указывая на коробку. — Я тут как раз пробегал мимо да и решил заскочить, навестить нашу дорогую Агнес Апчирч (мисс Апчирч была маленькой хрупкой старушкой, но при этом вдовой банкира с большим списком недвижимости в собственности). И кого же я встречаю первым делом в коридоре? Твою бабушку! Боже правый, мисс Эдит, сказал я, что привело вас сюда опять?

Харриет увидела, что проповедник начал бочком продвигаться к двери. Мистер Дайл заметил ее напряженный взгляд и повернулся.

— Юджин, а ты откуда знаешь эту прелестную молодую даму?

Застигнутый врасплох, проповедник потер шею и с достоинством сказал:

— Ну, эту крошку привезли вчера вечером, совсем больна она была, даже ходить не могла, бедняжка. — Он постарался произнести это с убедительностью, исключающей вопросы.

— Так значит, ты… — мистер Дайл так удивился, что смог с трудом продолжить, — решил навестить нашу Харриет?

Юджин прокашлялся и произнес:

— Я здесь из-за моего брата, сэр. Но до тех пор, пока я жив, я несу слово Божье в мир, ибо ясно сказано в Писании: «Сейте семя среди малых сих»…

Мистер Дайл закатил глаза, а потом бросил на Харриет острый взгляд, как бы спрашивая: «Этот человек тебе докучает?»

— Мне ничего не надо от жизни, только пару колен да Библию, — продолжал Юджин, кивая на стоящий в углу палаты телевизор, — вот ящик греха, вот главный враг на пути к спасению наших детей…

— Мистер Дайл, вы не знаете, где моя бабушка? — спросила вдруг Харриет.

— Внизу, я полагаю, — сказал мистер Дайл, буравя ее бледно-голубым дельфиньим глазом. — Говорит по телефону. Тебе что-нибудь надо?

— Мне нехорошо, — прошептала Харриет.

Проповедник, пятясь, уже добрался до двери. Перед тем как исчезнуть за углом, он смерил ее недобрым взглядом.

— Что с тобой? — наклонился к ней мистер Дайл. — Тебе что-нибудь принести? Воды? Чаю? У тебя болит живот? Тебе хочется покушать?

— Я… — Харриет попыталась сесть. Как объяснить ему, что она боится оставаться одна? Она, которая ничего не боится?

В этот момент зазвонил телефон.

— Погоди, я тебе помогу. — Мистер Дайл снял трубку и передал ее Харриет.

— Мама? — тихо спросила она.

— Поздравляю! Как ты ловко все это провернула!

Это был Хилли. Его голос, хоть и был полон эмоций, звучал немного приглушенно. По шипению в трубке Харриет поняла, что он говорит в дурацкий шлем в своей спальне.