Вурдалак - Слэйд Майкл - Страница 81

Чандлер тяжело вздохнул. Ему вспомнились слова Деборы: «Больше всего на свете мама любила возиться в саду». В пятьдесят восьмом Елена встретила Хью Лейна и вышла за него замуж. «Счастливые дни, — подумал Чандлер, — вскоре обернувшиеся сплошным мучением».

Макаллестер спросил: чайку с печеньем? Цинк отложил книгу и взглянул на горца, протягивавшего ему поднос: серые фланелевые брюки, черные ботинки, свитер с треугольным вырезом, форменный галстук отдела расследования убийств. Чандлер утвердительно кивнул.

— С вами все в порядке? — спросил шотландец.

— Да, все хорошо.

— Вам бы полежать денек в госпитале.

— Не могу. Завтра я должен быть в Ванкувере и явиться в суд. Дело не терпит отлагательств. Вечером я улетаю. Честное слово, со мной все в порядке.

За столом Хилари напротив хозяйки кабинета сидел Брейтуэйт. Он просматривал бумаги, найденные Макаллестером в подвале: научные заметки, бессвязные жалобы на то, что Элейн Тиз несправделиво отнимает у Джека Ома время, лавкрафтов «Некрономикон» в собственном переложении Вурдалака, счета и планы преступлений Сида Джинкса, разработанные тщательно, до мельчайших подробностей.

— Самый тяжелый случай в моей практике, — - заметил доктор, на миг отрываясь от бумаг.

— Вы ошибались, Уинстон, утверждая, будто дробление личности редко приводит к тяжким преступлениям, — сказала Хилари.

Брейтуэйт застенчиво покачал головой.

— Нет. Мне просто не хватило воображения сделать еще один шаг и задуматься над тем, не может ли психотик включить содержание более раннего невроза в сиюминутный разрыв с реальностью. Сколько на этом свете людей, столько и психологических типов.

— Надо ж так шизануться! — фыркнул Макаллестер. — Неужто никто ни о чем не догадывался?

— Человек задним умом крепок, — отозвался Чандлер.

— Это верно, хотя утешение слабое. Но мне кажется, между газетных строк очень ясно читается, что случилось с Хайдом.

Все выжидательно посмотрели на Брейтуэйта.

— С самого начала Саксу мешали жить два обстоятельства, — начал психиатр. — Врожденная, но скрытая до поры шизофрения, ибо проклятие Кийтов — не выдумка. И развившаяся у его матери совершенно беспочвенная боязнь того, что сын унаследовал от нее гемофилию. Это была попросту навязчивая идея, Сакс никогда не страдал ничем подобным, но с годами он убедил себя, что он гемофилик. Иными словами, бред Елены стал его бредом.

— Folieadeux, — вспомнил Чандлер. — Одни и те же бредовые идеи у двух близких людей?

Брейтуэйт кивнул.

— Это не редкость. Вы, конечно, понимаете, что, говоря «Сакс Хайд», я подразумеваю корневую личность — ребенка, рожденного Еленой Кийт.

— Физическое и психическое целое, — уточнила Ренд. Брейтуэйт снова кивнул.

— С точки зрения психиатрии, — продолжал он, — в раннем периоде жизни Сакса можно выделить два поворотных момента. Первое: в критический пятый год жизни, когда формируется личность ребенка, мальчик страдал от побоев и сексуального насилия со стороны отчима. Вот что творилось в гараже за род-айлендским домом Лейнов, когда Дебора слышала крики брата. Насильственное мужеложство. Что, в свою очередь, привело к ломке наполовину сформированной личности Сакса Хайда.

Суть механизма развития невроза по типу дробления личности — в отсечении болезненного опыта от общего сознания и возведении вокруг него отдельной личности. Иногда различные аспекты одного травмирующего события порождают несколько новых «я», что и произошло в нашем случае. Затем каждая новая личность развивает собственное ощущение реальности сообразно своим психологическим особенностям. Иными словами, каждое из этих «я» может видеть себя кем или чем ему угодно.

— И Хайд в дополнение к основной личности создал еще три? — спросила Ренд.

— Да, сначала. Позднее появилась четвертая — Элейн Тиз.

— Вурдалака Хайд считал одним из Великих Древних Лавкрафта?

— Совершенно верно. Вурдалак олицетворял уход от реальности, свободу от нее.

— А Джек Ом, ученый, совершенный параноик, отгородившийся от мира двойной стеной машин, воображаемых и настоящих?

— Эта личность Хайда воплощала страх. Страх перед гомосексуалистами, посеянный в душе мальчика насилием, учиненным над ним Хью Лейном. И страх перед гемофилией, передавшийся ему от матери, Елены.

— И, наконец, Сид Джинкс. Эта личность олицетворяла… что?

— Злобу, — ответил Брейтуэйт. — Джинкс виделся Хайду психопатом, который ни перед чем не остановится, лишь бы отомстить обидчику.

— Почему Джинкс был англичанином? — спросила Ренд.

— Вероятно, он возник позднее прочих, после того, как группа прошлой весной перебралась из Род-Айленда в Лондон. А может быть, Хайд сделал Джинкса британцем просто для разнообразия, к чему часто тяготеют «расщеп-ленцы». В случае составной личности отдельные «я» обычно различаются по возрасту, полу, расовой принадлежности, внешнему облику и этническим корням. Все это — вопрос кругозора больного. Повторяю: каждая такая личность видит себя как ей угодно, не ограничиваясь рамками реальности.

— Свобода. Страх. Злоба, — перечислила Ренд. — Три разных маски.

— Да. Их, в зависимости от предстоящей работы, станет выводить на сцену сознания Элейн Тиз. Впрочем, мы забегаем вперед: никакой Элейн пока нет. Но вот что важно: на этом этапе каждая из трех личностей знает о существовании других. Корневая личность Сакса Хайда — не забывайте, в этот ранний период он еще существует — их общий фундамент. Она же дает каждой из ипостасей возможность проявить себя: Сакс может по желанию надевать и снимать любую из масок. Но сами маски этого не могут. Покамест душевная болезнь мальчика — лишь безобидное средство бегства от действительности.

«Летом семьдесят первого до посвящения в Вурдалаки Дебора слышала, как Сакс упоминал Сида и Джека, — подумал Цинк. — Эти имена перепутались у нее с именами настоящих мальчишек из компании брата».

— А теперь, — сказал Брейтуэйт, — мы подходим ко второму решающему событию.

— Ритуальному погребению, — предположил Чандлер.

— Да. Уничтожившему корневую личность Сакса Хайда.

В эту минуту совсем в другой части Лондона у газетного киоска стоял молодой человек. Он внимательно изучал заголовки. Прессу наводняли истории об Убийце из канализации, Вампире и Джеке-Взрывнике. То есть о Саксе Хайде.

Молодой человек купил по экземпляру каждой газеты.

И пошел домой.

За окнами сгущались сумерки.

— Во время погребения, — рассказывал Брейтуэйт, — Сакс Хайд пережил полный разрыв с реальностью. Выражаясь научно, латентная наследственная шизофрения расцвела пышным цветом. С профессиональной точки зрения психиатра результат получился поразительный: сознание Хайда расщепилось вдоль тех же осей, что и раньше, при возникновении невроза составной личности, но его рассудок утратил способность управлять этими «я»…

— … через корневую личность, — медленно досказала за доктора Ренд. — Потому что он думал, будто эта корневая личность задохнулась в гробу во время посвящения.

— Верно. И подмостки сознания опустели. А в подсознании Хайда, за кулисами, запертые в гримерных, остались томиться три осколочные личности, три мужских маски. Объединяющая их психическая сила «Сакс Хайд» перестала существовать, и отчужденное от реальности сознание заполнило освободившееся место психотической галлюцинацией — четвертой личностью, женщиной-вампиром по имени Элейн Тиз. Это явственно следует из «Некрономикона», найденного Скоттом в подвале.

— Элейн, Елена. Его мать, — сказал Чандлер. — А Тиз, вероятно, от «tease» — надоедать, приставать?

— Вероятно. Элейн Тиз была шизофренической галлюцинацией, воплощением гемофилии. Кровососущим духом, который переселился из матери в сына, прикинувшись заболеванием крови. Стресс, пережитый Саксом при погребении, запустил развитие унаследованной мальчиком душевной болезни. Вскормленное ужасами сознание Сакса породило вампира, тот обосновался в его теле и прибрал к рукам доступ к осознанной воле. К подмосткам сознания.