Фавн на берегу Томи - Буркин Станислав Юльевич - Страница 50

Бакчаров, едва слыша его, лишь покивал в ответ, и звездочет, как по волшебству, растворился в суете и полумраке гостиной.

— Мне надо в уборную, — признался Бакчаров держащей его руку девушке.

Та сразу засуетилась, вытащила его из зала в коридор, затем повела вверх по знакомой лестнице.

— Prosze, tu jest ubikacja,[9] — смущенно улыбаясь, указала она на дальнюю дверь. — Там найдете и ваши вещи.

Учитель кивнул и вступил в мрачную комнату. Рядом с умывальником стоял стул с аккуратно сложенными вещами учителя.

— О, господи! — вырвалось у него, когда он понял, что наконецто оказался один.

Не медля более, он коекак натянул в спешке одежду — рубашку оставил расстегнутой, — и бросился к маленькому окошку под потолком. Не раздумывая, он выдернул засовы шпингалетов и распахнул разбухшие от влаги рамы.

Бакчаров вспрыгнул на стул и вылез на карниз подпиравшей мезонин крыши. Поскользнувшись, он кубарем полетел вниз, пробил кожаный верх чьейто коляски и с чудовищной силой грохнулся о диван. Кони заржали, подались вперед, и коляска дернулась.

— Кто там беснуется?! — послышался голос испуганного кучера.

Бакчаров услышал приближающееся хлюпанье осторожных шагов, задержал дыхание и, чувствуя гудение в голове и мелькание в глазах, попятился в проходе и вывалился под коляску.

В доме звякнуло и задребезжало распахиваемое окно, и из него прогремел истерический женский голос:

— Лови его!!!

В тот же момент Бакчаров бросился в сторону лошадей, вспрыгнул на передок и со всей мочи стеганул поводьями.

— Но! — закричал он не своим голосом.

— Ах ты, стерва, драпать удумал! — просипел, запрыгивая на ходу, кучер. Бакчаров повалился от него набок и что есть мочи дал в его широкую мягкую грудь сапогом. Возница не удержался и грохнулся с коляски в черную жидкую грязь.

Пока Бакчаров неумело разворачивал по болотистому двору лошадей, выделывая дугу, за ним устремились две другие коляски. Вывернув из дворика на сильно размытую ухабистую дорогу, Бакчаров устремился в неведомую, непроглядную тьму.

За первым после спуска поворотом ему показалось, что он оторвался от колясок, как его стали поджимать с боков оседлавшие коней черные схимники, превратившиеся из монахов в грозных конных опричников. Всадники уже нагнали его, мчались не по дороге, а лесом наравне с ним между мелькающими во тьме осиновыми стволами. Несколько раз они грозились прыгнуть с лошади на повозку, но придорожный кустарник каждый раз спасал учителя от нежелательных пассажиров.

Новый абордаж, и одному из жутких преследователей все же удалось запрыгнуть внутрь коляски, во тьму под прорванный Бакчаровым верх. Учитель почувствовал, как чтото грузное упало позади него, и понял, что схватки за вожжи не избежать.

Внезапно ветер усилился, и Бакчарову на мгновение показалось, что он летит. Лошади вырвались из осинника и помчались вдоль опушки леса на краю обрыва, под которым во тьме, в резком поднимающемся ветре угадывалась река. Так же внезапно дорога свернула в заросшую расселину, и бездна с рекой скрылись позади. Заросшие крутые склоны отбросили преследователей назад.

Чудовищный удар в ухо, и Бакчаров едва не слетел на скорости с облучка. Тут же ктото схватил его за предплечья, стремясь овладеть поводьями и остановить лошадей.

Только беглец осознал, что, похоже, попался, как их взметнуло на пригорок, занесло на поворот, и перед лошадьми широкой полосой тусклых огоньков растянулся издевательски близкий город. Они снова устремились с пригорка вниз, в чащу, и лес мгновенно заслонил город вместе с густым мутным пятном луны. Так они угодили в овражище шире и глубже прочих, грохнулись в ухаб и вновь ринулись на подъем. Этот резкий взлет отбросил стиснувшего Бакчарова опричника. Впрочем, учитель не успел воспользоваться этой свободой, так как коляску вновь вынесло на пригорок, занесло по грязи, и она кубарем опрокинулась с крутого заросшего лесом обрыва.

Мгновение полета, дыхание у Бакчарова перехватило, разом хлестнули прутья, он грохнулся и покатился через заросли ольшаника, подминая елочки и ломая сухие деревца на своем пути. Катясь через весь этот грохочущий хаос в неведомый тартар, Бакчаров с удивительной ясностью мысли осознал, что судьба его решится, как только прекратится его феерический спуск. Не успел он подумать чтолибо еще, как все его тело, как нож в масло, скользнуло по склизкому дну в ледяное подводное царство.

Под водой Бакчаров остался наедине с ровно гудящим безмолвием, щекотно скользящими по лицу пузырями и немым предчувствием близкой, как никогда, смерти. Здесь, во тьме, чтото гнетущее, отрешеннопечальное влилось в его внутренности вместе с горько ударившей в нос водой. Ломящий суставы и заставляющий больно пульсировать в висках кровь холод пронзил Бакчарова, он захотел оттолкнуться от дна, но руки его по локоть погрузились в вязкую массу. Учитель паническим усилием воли отпрянул от подводной трясины, перевернулся и тяжкими взмахами рук и ног начал грести наверх. Какоето мгновение ему казалось, что все его потуги совершенно напрасны и что шинель погубила его… Но тут подводный гул иссяк, и он забарахтался на поверхности пенящейся от его резких движений, воды.

Из водоема зловеще торчало колесо угнанной им коляски. Неподалеку, хватаясь за прутья ивняка, карабкался на берег рухнувший вместе с ним в болото опричник. Сверху ему на подмогу пробирались другие.

Бакчаров отвернулся, подгребая едва слушающимися в ледяной воде конечностями, и медленно, как завороженный крокодил, разбивая ряску, поплыл прочь на другой берег.

Выбравшись на берег, он, не медля ни минуты, стал пробиваться вверх, чтобы вновь узреть мелькнувший перед падением город.

Ветер прогнал с ночного неба желтоватые сгустки мглы, луна пронизывала хвою, бледно освещая стволы и устилая гнилую листву сеточкой подвижных теней. Пологие заброшенные оборонительные рвы сгинувших татарских племен, поросшие колючими елками и ольшаником, пересекали учителю путь к городу. И вот словно распахнулись ворота, — многоглазой стеной открылся растянувший свои огоньки и косые столбики дымков город.

Словно измученное облавой животное, выбрался из леса мокрый запыхавшийся учитель. Миновав поле, он вошел в дремотнопокойный город. Окраинная улица встретила его неприветливой перекличкой собак, возмущенных появлением лесного чудища.

Добравшись до Жандармской улицы, Дмитрий Борисович прислонился к забору в подворотне. «Минутку подышу, не то сердце лопнет», — думал он, глотая ледяной воздух.

Тут он твердо решил не идти в избу Чикольского. Ибо враги наверняка знают о местонахождении его обычного пристанища. Сейчас нужно было скрыться гденибудь в другом месте. Но где? В гостиницу его не пустят. В полиции не поверят и даже арестуют до выяснения обстоятельств…

Все еще задыхаясь, Бакчаров криво перекрестился неверной рукой, оттолкнулся от забора и двинулся дальше, чтобы выбраться на Мухин бугор. А там — к сокровенному теремку старца. К нему уж никакая нечисть не сунется…

Тяжело дыша, пробирался он по Солдатской улице, бежал по темному городу, прячась от призрачного лунного света в тени домов и заборов. Там и тут чудились ему зловещие силуэты опричников. Сходя с ума от страха, Бакчаров пыхтел, то и дело оборачивался по сторонам и шарахался от всякой мнимой опасности.

Но тут послышался совсем рядом глухой стук бойких копыт, конь вырвался на перекресток перед Бакчаровым, и учитель, невольно присев, застыл под ярко освященной фонарем вывеской. В руках всадника было чтото вроде копья с крюком на конце. Откудато со второго этажа здания послышался отвлеченный женский смех, Бакчаров воспринял его как предвестника злого конца, закричал и махнул по переулку. По правой руке зияла арка с освещенной газом трактирной вывеской, Бакчаров влетел в мрачный двор и заметался, ища дверь. Из окон доносились мирные звуки фортепьяно. Тут наперерез ему как из земли выскочил мужик в тулупе, валенках и кожаном фартуке. Дворник расправил одну руку, преграждая путь учителю, а другой выхватил свисток и завелся булькающим режущим слух свистом. Минуя его объятия, Бакчаров рванулся по деревянному настилу вперед, вжал голову в плечи и, закрывая лицо руками, устремился на сплошное окно злачного заведения, где безмятежно играло кабацкое фортепьяно.