Рандеву с мечтой - Тиммон Джулия - Страница 20

Вдруг что-то вспыхнуло – не то между ними, не то где-то вверху, над головами, а может, в воображении, объятом пламенем страсти, – и неудержимое желание слилось во все сбивающую на своем пути бурную горную реку.

Прошло несколько минут, полчаса или час… Аврора почти не помнила, как они очутились в ее постели, как освободились от одежды. Эдвард любил ее столь же уверенно и вместе с тем столь же нежно, как смотрел своим удивительным мужественно-ласковым взглядом. Аврора купалась в море этих порывов и движений, будто в сказочном озере, выходишь из которого с новой чистой душой и легким сердцем. Вот их руки и ноги накрепко сплелись, и показалось, что нет больше нужды разъединяться.

– Аврора… – хрипло и жарко, зарываясь лицом в ее плечо, проговорил Эдвард. – Ты дивный сон… Такого просто не бывает…

С новым днем наступила совершенно иная жизнь. Аврора почувствовала себя настоящей женщиной, созданной для ласк и любви – не для одиночества и попыток сбежать от мрачного прошлого. Они спали бок о бок, согревая друг друга теплом, вместе завтракали, даже убирали со стола.

– Когда снова встретимся? – спросил Эдвард, собравшись уходить. – Будь на то моя воля, я не расставался бы с тобой ни на миг.

Аврора засмеялась – каким-то другим, беспечным смехом. Она не узнавала себя. Хотелось без конца улыбаться, приплясывать, кружить на месте.

– Может, все же проведем вдвоем и сегодняшний день? – Эдвард с лукавством в ясных глазах чуть склонил голову набок.

Аврора насилу удержалась, чтобы в который раз не вскинуть руки и не обвить ими его крепкую шею.

– Сегодня же воскресенье, у нас обоих выходной, – по-детски забавно выпячивая губы, прибавил Эдвард, шагая указательным и средним пальцами, точно ножками крошечного человечка, от пупка Авроры, спрятанного под футболкой, к груди.

Она поймала его руку, сжала в своей, поднесла к губам и чмокнула крупные пальцы-ножки.

– Нет, поезжай домой. Я давно не была у родителей и пообещала, что навещу их сегодня. А вечером надо встретиться с одной знакомой, обсудить один проект… Это связано с работой.

Эдвард тяжело вздохнул.

– Сколько же дней мне придется страдать в убийственном одиночестве?

– Ровно две недели, – сказала Аврора, не представляя, как выдержит придуманное самой же суровое испытание. – Точнее, неделю и шесть дней.

– Две недели?! – Эдвард приставил к виску палец, изображая дуло пистолета, и поднял к потолку глаза. – По-твоему, это гуманно?

Аврора снова засмеялась. Тем же легким, невероятно приятным себе самой смехом. В Эдварде Флэндерсе очаровывало все – даже дурачество.

– Не очень гуманно, но так нужно, – с шутливой строгостью произнесла она.

По правде говоря, поездку к родителям можно было отложить, как и встречу с приятельницей. Всей душой и еще сладко постанывавшим от ночных ласк телом Аврора, естественно, жаждала продлить волшебную встречу, но чутье подсказывало ей, что после мощного взрыва чувств разумнее на время остановиться. Немного успокоиться и взглянуть на ситуацию трезвым взглядом. А заодно проверить чувства Эдварда.

Чем стала прошедшая ночь для него? Очередным приключением или началом долгой любовной связи? Дать ответ могло лишь время. Если он выдержит и приедет через две недели, значит, нет причин для сомнений, решила она. Если же устанет ждать и найдет новую подружку, тогда не стоит эти отношения затягивать. Была и другая причина для двухнедельной разлуки. Поведать о ней Эдварду Аврора ни за что не отважилась бы.

– Понимаешь, на следующих выходных мне надо быть на выставке, – сказала она, ненавидя себя за необходимость расстраивать его, но чувствуя, что поступает правильно. – А на неделе планируется слишком много дел. Возвращаться домой наверняка буду каждый день поздно.

Она не лгала. Правда, на выставке, которую чудак-скульптор из Уэльса устраивал в будущий уик-энд, можно было лишь отметиться, а с текущими делами не слишком возиться.

Эдвард разочарованно развел руками.

– Что ж… Но если твои планы изменятся, пожалуйста, сразу позвони, – с проблеском надежды в глазах прибавил он.

– Обязательно! – воскликнула Аврора.

Прощальный поцелуй затянулся настолько, что она чуть было не изменила свои планы теперь же, но разум все-таки возобладал над чувством.

Вот за Эдвардом закрылась дверь. Минута – и со двора уехал его «ягуар». Удивительно, но у Авроры отнюдь не заныло сердце и не заметалась душа от страха, что следующей встречи может не быть.

Она прошла в гостиную, рассеянным движением взяла пульт, включила телевизор и села на диван. В мыслях и чувствах царил хаос, но то был немыслимо приятный хаос и возвращаться к привычному порядку не очень-то хотелось. Какое-то время она смаковала отрадную мечтательность, потом вдруг, услышав смутно знакомую мелодию и ласкающий слух мужской голос, перевела взгляд на экран. Вид светловолосого широкоскулого парня с ясными ласковыми глазами заставил сердце замереть от сладостного волнения. «Санрайз-авеню», «Сказка с несчастливым концом» появились в нижнем левом углу название группы и песни. Аврора поднялась с дивана, подошла ближе к телевизору и села прямо на пол, на колени.

– Как похож! – воскликнула она, невольно прислушиваясь к словам песни и удивляясь поразительному сходству певца с Эдвардом.

Очаровательная темноволосая девушка, прекрасное начало романа и плачевный финал – невеселая история двух влюбленных уместилась в коротеньком милом клипе.

– Надо же, как похож! – повторила изумленная Аврора, проводя рукой по своим вьющимся волосам и поворачиваясь к большому зеркалу в металлической оправе. – А я другая, хоть и тоже брюнетка.

Ее вдруг захлестнула волна беззаботной радости и светлого предчувствия. Она рывком поднялась на ноги и, благо никто ее не видел, закружилась на месте. И история у нас будет совсем другая! Наша сказка закончится, как положено – прожили долго и счастливо и умерли в один день! Ровно через две недели он обязательно приедет. Она остановилась и с блаженной улыбкой на губах взглянула на плывущие по кругу стулья, комоды и этажерки. Как же долго придется ждать…

Эдвард, преисполненный небывалых впечатлений, не знал, чем себя занять. Возвращаться домой не хотелось, не было и желания звонить кому-либо из друзей. В голове все не смолкали отголоски прошедшей ночи, перед глазами так и стояло преображенное страстью лицо Авроры.

Ему казалось, он прочел мастерски написанный роман и побывал в придуманных кем-то событиях лишь в воображении. Поверить, что предельно сдержанная аристократка Аврора, которой, казалось бы, в самую пору неподвижно сидеть на возвышении в музее и позволять лишь любоваться собой, умеет без оглядки отдаваться страсти, было почти немыслимо. Равно как и в то, что он, Эдвард Флэндерс, вдруг попал во власть женщины и готов идти за ней хоть на край света.

Даже от расправы с этим негодяем, ее бывшим любовником, ради спокойствия Авроры он был готов отказаться, хоть руки так и чесались, а при одной мысли о его преступлениях все внутри переворачивалось. Оставалось одно: приложить все усилия, чтобы сделать остаток ее жизни достойным такого великолепия. Нет, он не станет осыпать ее цветами и отвешивать ей глупые поклоны, из-за которых потом, смертельно от них устав, станет срываться по любому пустяку. Они заживут насыщенно и интересно, он будет искренне и от души заботиться о ней, станет ее защитой от любого рода зла, постарается полюбить оперу, музыку Шопена, галерею Тейт…

Ему вдруг вспомнилось, как он ходил туда еще маленьким мальчиком с по уши влюбленной в живопись тетей Марго, и в душе шевельнулись дремавшие все эти годы благоговение и немой восторг перед немеркнущей силой искусства. Губы растянулись в улыбке. Мне и учиться этому не надо, подумал он. Оно во мне, стоит всего лишь выкроить время, отбросить мысли о насущных делах и прислушаться к сердцу. Благодаря своей Авроре я становлюсь духовно богаче и стократ счастливее. За что мне все это? Чем я заслужил?