Гарантия на счастье - Грохоля Катажина - Страница 7

Если он не может вырваться из дома, всегда что-нибудь придумает. Перед праздниками, например, предложил жене сделать покупки. И знаете что? По телефону продиктовал мне список, и таким образом у него появилось время со мной встретиться! Я все утро провела в магазинах, да и для себя покупки сделала. А он приехал на следующий день, и у нас было целых семь часов для общения! Потом он забрал свои пакеты, и, значит, она тоже была счастлива, что у нее хороший муж, который думает о доме. Я, в конце концов, ничего против нее не имею. Так случилось, что в их браке больше нет чувств. Небольшая привязанность, дочь. Но они стараются не причинять друг другу боли.

А еще я научилась стричь. Он идет «к парикмахеру» — ни у кого нет претензий. Никаких подозрений, выяснения отношений. Мы всегда очень осторожны. Это так забавно — вношу табуреточку в ванную комнату, усаживаю его и прохожусь по его голове машинкой, установленной на семь миллиметров… Весь процесс занимает две минуты, а потом… у нас есть время для себя.

Я не могу участвовать в той его жизни. Но когда у его дочки появилась аллергия, я нашла хорошего врача. А о лекарствах договорилась со знакомым из Бельгии. Впрочем, вы же знаете, как это бывает с аллергией. Она возникает чаще всего от неприятия того, что происходит вокруг. Выходит, не все у них в семье ладно.

А я для него очень важна. Он мне часто говорил, если бы не я, ему незачем было бы жить. Он бы не справился. Я как-то познакомилась с его мамой. Для него это было очень важно. Она меня очень хорошо приняла. Разве так поступил бы человек, который просто хочет иметь роман на стороне? Знаю, что нет. Мать для человека — самое главное, и если он меня с ней познакомил, значит, скрепил наш союз.

Нет-нет, не прерывайте меня, пожалуйста, я еще пару слов скажу для пояснения… Для нас очень важен секс. Но он всего лишь дополнение к нашему счастью. Я — зрелая женщина, он — зрелый мужчина, Это не просто искра, распалившая наши чувства. Это — выбор.

Ему в последнее время тяжело. Что-то в нем клокочет, я знаю и пытаюсь его понять. Его дочери скоро исполнится пятнадцать лет. Она станет взрослой. Тогда уже будет легче изменить свою жизнь. А я ей помогу. Мартин об этом не знает, но я хорошо зарабатываю, и у меня на счете приличная сумма. Если ему понадобятся деньги, чтобы купить Асе отдельную квартиру, я помогу. Он всегда может на меня рассчитывать. Независимо ни от чего.

Вы спрашиваете, не думала ли я что-нибудь изменить?

А зачем? Ведь и так хорошо, как есть. Я уже не глупая гусыня, знаю, что делаю.

Вы можете все это написать, пожалуйста, но я должна прочитать и завизировать. Из моих признаний должно быть ясно: в мире, где все помешаны на карьере и зарабатывании денег, есть что-то более важное. Это любовь. Подчеркните это, когда будете работать с моим конкурсным текстом. Ничто не может быть важнее настоящей любви. Это идея моей исповеди. Ради любви можно пожертвовать всем. Только она по-настоящему важна.

Почему вы чай не пьете? Он уже холодный. Остывший чай становится невкусным. Заварю новый.

Простите, не расслышала вашей фамилии, из какого вы журнала? Впрочем, какая разница, при всем моем уважении, все журналы одинаковы. Отличаются они только ценой, а что там внутри, и говорить не стоит, одно и то же. Я, упаси Бог, не хочу вас обидеть, мне очень приятно, что перед публикацией вы приехали для уточнений… Это значит, мой текст представляет ценность, правда? Люди должны знать о любви больше. Жизнь не телесериал, это и неприятности, и трудные решения, и борьба за великую любовь, самую трудную, истинную.

Вы считаете, Ася будет потрясена, если это прочитает? Я не знаю Асю, но думаю, что правда, даже самая горькая, лучше лжи, в которой этот ребенок живет.

Впрочем, давайте уточним: у меня не было намерения причинять кому-либо боль. Я ведь не такая. А выбор… выбор никогда не бывает легким. Но почему его дочь должна это прочитать? Даже если прочитает, то начнет больше понимать и, возможно, именно благодаря тому, что я отважилась на публикацию этой истории, не превратит в ад жизнь мужчины, который ее полюбит. Поймите, существование во лжи ничего не стоит, и, вероятно, она также поймет отца, который нашел в себе силы уйти, встретив настоящую любовь. Пока он ждет, когда она получит аттестат, и я подожду вместе с ним. Я ему обещала.

Знаете, его новая работа — это все я. Он ее получил благодаря мне. Настоящее желание помочь идет от сердца. Мне было приятно что-то для него сделать. Особенно было приятно сделать что-то для его семьи… Я не злая… Ему очень трудно что-либо принять… Он такой впечатлительный. Не умеет принимать, мне приходится ненавязчиво его направлять — мужчины не всегда поступают так, как для них лучше. Они губят себя, не осознавая этого. В такой ситуации рядом должна быть мудрая женщина. Ему я, кстати, сказала, когда дала копию этой конкурсной работы, которую вам выслала: «Я тебя понимаю, но хочу это опубликовать и надеюсь, что одержу победу». Знаете, он ведь был моим первым читателем. Он был очень взволнован, очень. Изменился в лице, все чересчур близко к сердцу принял, это было видно. Почему я так уверена, что это кому-то будет интересно? Если на мужчину произвело такое впечатление, то, представляете, что будет с женщинами? В конце концов, не скрою: я это написала специально для него, чтобы он прочитал и оценил, кого встретил, не обо всем же можно откровенно поговорить.

Все, все, заканчиваю и слушаю вас. Вы как редактор, эксперт… Я хотела бы только еще раз подчеркнуть: люди не всегда встречаются, когда свободны. Иногда нужно дождаться настоящего союза.

А откуда вы знаете, что он перешел на другую работу? Я ведь не говорила… Говорила? Мне казалось, что нет…

Как это ушел с работы?..

Так вы не из журнала?

Как это?

Как это… он вас прислал?

Дал вам прочитать, просил простить и освободил от обязательств…

Это невозможно…

Он вас попросил?

Не верю…

Потому что я не расслышала вашей фамилии… Как это я не дала вам сказать?! Позвольте, я вообще не собираюсь этого слушать!

Я это опубликую и покажу всем! Всем! Это вас скомпрометирует. Что он мог понять? Такие, как он, не способны ничего понять! Никогда!

В таком случае желаю вам счастья с мужчиной, который лжет, у которого даже не хватило духу прийти самому, который свою жену присылает к любовнице. Который, словно флюгер на крыше, словно вещь, которая лежит так, как ее положат. Ничтожество, слышите, ничтожество!!! Скажите ему, что он ничтожество!

Прощайте!

Но я не сдамся. Вы меня не уничтожите. Ни он, ни вы. Никто меня не уничтожит. Мир жесток, но я не сдамся…

СЮРПРИЗ

— Нет, не так. Милый мой, чудо мое…

Дверь была закрыта. Она никогда не закрывала свою комнату. Но сейчас дверь закрыта.

Чтобы он не мог войти.

Он вернулся раньше, чем пообещал утром.

Не позвонил. Не предупредил. Хотел сделать ей сюрприз.

— Любимый… чудный…

Это все доносилось из-за двери.

Он осторожно убрал руку с дверной ручки. Он не унизится до такой степени, чтобы войти. Ее голос. Голос, который поразил его так, что он полюбил ее, сделал своей женщиной. Он дал ей все. У нее было все, что она хотела.

А она его предала. Никто на свете его так не предавал. Ведь он ей доверял. Он поверил, что не все женщины продажные девки. Он чувствовал, что она отвечает ему взаимностью, и впервые в жизни ощущал себя любимым.

Сейчас, стоя у двери, он понял, что ошибался.

Да.

Из-за двери раздавалось:

— Нет, не так…

Она не одна.

Он этого не позволит.

Она не ждала его так рано.

Он знал этот слегка приглушенный голос. Словно сдавленный. Слегка простуженный. Срывающийся. Гортанный. Когда он прижимал ее к себе, обнаженную, ее голос становился мягким, хрипловатым. Она говорила: нет, нет, а он слышал: да, да. С этой легкой хрипотцой в горле она начинала дрожать, а ее лоно почти незаметно придвигалось к нему. С этим почти неуловимым дрожанием в голосе в унисон дрожанию бедер ее «нет» превращалось в «да».