Гарантия на счастье - Грохоля Катажина - Страница 30

Это не могла быть клаустрофобия, поскольку окна в кабинете Анны не открывались, а она не испытывала неудобства, удушья, дышала спокойно. Только в лифте ей не хватало кислорода, а в помещениях: комнате, кабинете, ванной — она чувствовала себя прекрасно, к тому же никогда не боялась высоты. Анна стояла у окна, находясь выше птиц и облаков, возле самого неба, возвышалась над городом. В дождливые дни город исчезал, а она сидела в облаках и разбухшем от влажности воздухе, отделенная от мира, сильная и независимая.

Анна много работала, через три месяца ожидалось повышение, ее ценили. Она всегда задерживалась на работе дольше других, дольше большинства служащих, а их было около двух тысяч, если считать всех, даже тех, кто работал в подвале.

Секретарь восхищалась Анной, она не знала, что та ждала, когда толпы работников спустятся вниз, ждала, когда кабинеты будут покинуты, а секретари аккуратно рассортируют на столах последние факсы. Она ждала момента, когда в одиночестве, задерживая дыхание, войдет в лифт и будет молиться, чтобы он преодолел все этажи не останавливаясь. Чтобы время сжалось для нее в мгновение, а она смогла контролировать все свои сердца, чтобы они не выскочили с криком из груди и были тесно прижаты друг к другу и бились только в нарастающем темпе, постепенно ускоряясь.

Когда лифт наконец останавливался на первом этаже и двери медленно выпускали Анну на волю, в просторном холле можно было отдышаться. По дороге на второй уровень она успокаивала свои сердца, размножившиеся за время спуска с сорок второго этажа, и они превращались в одну мышцу, работающую ровно — раз-два, раз-два, раз-два.

Сегодня ей было нехорошо. Очень нехорошо. У нее болел живот, возможно, вчерашний цыпленок оказался не очень свежим.

Анна вошла в комнату гигиены. Большое зеркало отразило ухоженное лицо с небольшими кругами под глазами. Корректирующий карандаш их не замаскировал, даже под стеклами очков заметно, а ведь она очень старательно выбирала оправу. Все равно видны темные круги под глазами.

Анна подняла жалюзи. Душно, душно, но ведь ей никогда не было здесь душно. Ей вдруг пришла в голову мысль. Она нажала на кнопку интеркома.

— Пани Ягода, зайдите ко мне, пожалуйста, на минуту.

Сев за письменный стол, она посмотрела на экран ноутбука. Тихий стук — в дверях появилась пани Ягода.

— Принесите протоколы номер двести шестьдесят восемь и двести девяносто. И может, кофе… без сахара, сливки отдельно.

— Пожалуйста.

Уф, сейчас будет кофе.

Хорошо, что не нужно ждать. Наконец все так, как и должно быть. Тишина, покой, на сороковом этаже время летит в сорок раз быстрее, чем там, внизу. Пани Ягода стала неплохим приобретением — всегда на месте, никаких забот, поручения выполняла незамедлительно, в любом деле на нее можно было рассчитывать. Это очень облегчало работу. Сколько времени ей потребуется, чтобы сделать кофе и найти протоколы? Минута, две? Три?

Снова тихий стук в дверь — ей хватило полторы минуты. Быстро. Время — деньги.

— Спасибо. Пани Ягода, пришел факс из Вены?

— Я его положила сюда.

Анна перебрала бумаги.

— Я просила дать мне его в руки, я жду его со вчерашнего дня, — с раздражением бросила она.

— Простите.

— Кто-нибудь звонил?

— Я вам говорила, что дважды звонила ваша мама.

— Соедините меня с ней.

Анна осмотрела секретаршу со спины. В ее голосе не было ничего, что могло бы встревожить, но… она столько раз просила класть факсы справа… Да, и вот еще что. Она должна это сказать.

— Пани Ягода, я прошу вас придерживаться норм, принятых в нашей фирме. У нас не носят открытых туфель. Я не хочу выглядеть невежливой, но у нас принято делать эпиляцию ног…

Анна ощутила неловкость из-за того, что должна говорить об этом секретарше. Пани Ягода сама должна знать такие вещи. Анна не хотела быть строгой, но выглядеть подобным образом недопустимо. Ей, наверное, стало обидно. Пани Ягода молча смотрела на нее, но такова судьба шефа, нужно все-все контролировать. Можно все это быстро замять, но как?

Анна достала из ящика стола визитную карточку и улыбнулась секретарше:

— Это мой косметический салон, запишитесь туда. К пани Марте! Она лучше всех. За счет фирмы! Воск один раз в какое-то время — это лучше всего. Спасибо за кофе, пани Ягода!

Дверь в кабинет бесшумно закрылась.

— Ваша мама на линии, — прозвучало по интеркому.

— Спасибо. Привет, мама! Ты звонила? Знаю, но я правда работаю с утра до ночи. Пани Мажена не проверила? Ах, к доктору? Хорошо, я пришлю тебе такси. Нет, не могу. Мне никак не удастся вырваться. Пани Мажена с тобой поедет. И на обследование тоже. Хорошо, сделай в медцентре, там нет очередей. Дай мне пани Мажену. Пани Мажена, договоритесь об обследовании в медцентре, пусть они все сделают, чтобы с этим покончить. Я знаю, что это мучительно. Конечно, вы получите двойную оплату. И прошу вас, не давайте маме сладкого. Хорошо. Передайте трубку маме. Мама, нет, не можешь. Послушай, если ты о себе не заботишься, то это должна делать я. Для твоего же блага. У тебя повышенный сахар в крови, и хорошо, что хоть я об этом помню. Не знаю когда. В воскресенье вылетаю в Вену. Я позвоню, когда вернусь. Пока, целую, пока.

Анна положила трубку, сделала глубокий вдох и набрала номер.

— Прошу прислать на имя Ягоды Бурм в отдел «К» тест на определение беременности, витамины и две упаковки магния. Спасибо.

Потом она нажала кнопку интеркома.

— Пани Ягода, сейчас доставят пакет, ошибочно адресованный на ваше имя, прошу вас не открывать, это лекарства для моей матери, примите и сразу же принесите мне.

— Хорошо. Здесь пан Ян Кониц, — сообщила пани Ягода.

Анна никогда не любила, когда к ней приходили без предупреждения. Для чего нужен телефон?

— Пусть войдет.

И как же Янек выглядел… В этом офисе его свитер казался еще менее уместным, чем неухоженные ноги пани Ягоды. И ведь все знали, что он приходит к ней. Это немного компрометировало Анну. Мужчина, который перестал подниматься вверх, застрял на одном уровне и даже этого не замечал! Анна подставила ему щеку для поцелуя.

— Янек, что ты здесь делаешь? Мы же договорились на завтра!

— Послушай, я не уверен, что ты не отменишь и завтрашнюю встречу. Давай поговорим по-человечески.

Как мило, что она все еще ему дорога, хоть они и не очень подходят друг другу. Когда-нибудь потом надо будет подумать о браке, но сейчас, когда перед ней открылись такие возможности, нельзя ждать, что она превратится в домохозяйку. Когда столько дел зависело только от нее! Ведь она становилась влиятельной фигурой в фирме. И столько доброго могла бы сделать. Но все-таки хорошо иметь кого-то рядом. Они, конечно, стали встречаться гораздо реже, но даже и такой роман все-таки лучше серого одинокого существования. Пока им это не надоело…

— Янек, это не самый удачный момент… Завтра, правда…

— Приезжай ко мне, пожалуйста… Мы должны выяснить, что дальше…

— Выяснить? Что?

Голос пани Ягоды по интеркому прозвучал теплее, чем обычно:

— Пани Беата Данилюк на линии.

Анна обошла Янека, нажала кнопку, послала дежурную извиняющуюся улыбку в его сторону и прижала трубку к уху.

— Да-да, конечно, Беата, я в твоем распоряжении… Нет, не забыла, но ты же знаешь, какая ситуация. Я всегда стараюсь тебе помочь. Да, диктуй номер. — Анна, не взяв карандаш, громко повторила: — Пять, ноль, четыре, тире, два, один, два, тире, дробь, сто девяносто пять. О'кей. Найду и сразу тебе перезвоню. Пока, дорогая, я сейчас не могу разговаривать. — Она положила трубку и повернулась к Янеку: — Выяснить? Что выяснить?

— Ты не записала номер?

Почему мужчины всегда меняют тему? Какая Янеку разница? Разве он ради этого пришел?

— Не нужно. Ничего важного. Что ты хочешь выяснить?

— Ты давно откладываешь решение. Время идет. Ты не замечаешь этого? Я не хочу встречаться с тобой в ресторанах.

Тепло, разливающееся где-то в области живота, — это любовь. Я ему тоже дорога, подумала Анна, он меня понимает, и я не хочу его терять. Она всмотрелась в серые внимательные глаза мужчины, который ее любил. Ее все меньше раздражал голубой свитер, из которого Янек почти не вылезает.