Большой куш - Лорченков Владимир Владимирович - Страница 31

А я просто не писатель и знаю это.

Папаша, который был вовсе не мой папаша, оказался прав. Пороху мне хватило только на один раз. А такое может произойти с каждым. Например, с вами.

Еще папаша, ну, который директор, не обманул и с завещанием. Завещание и в самом деле было там. Я вынул его и вписал свое имя в пробел. Так я стал владельцем парка аттракционов.

Пару лет после этой истории я жил, ничего не делая. Потом посмотрел на жизнь трезво. Понял, что парк аттракционов очень доходное предприятие. И, сын своего отца – а моим настоящим отцом, отцом по духу, был все же не Снуппи, – через полгода-год экспериментов и прочего дерьма убедился в том, что извлекать прибыль из парка можно лишь при жестком руководстве. Я прекратил играть в либерализм и закрутил гайки. В том числе уволил всех старых грязных неудачников. Ну, всех, кому за тридцать пять. В конце концов, это бизнес. Главное-то деньги.

Остальное – декорации.

Конечно, я оказался большим ослом и упустил Лену, начав встречаться с этим глупым куском мяса, Белоснежкой.

Я живу с Белоснежкой до сих пор. Я был ее первым мужчиной. Мы женаты. У нас трое детей. Они гордятся своим папой. Я пытался найти Матушку Ено… Лену то есть. Узнал, что она уехала в США. Нью-Йорк, муж – белый инженер из Силиконовой долины, развод, Небраска, Лос-Анджелес, официантка… – потом следы потерялись. Обратиться в какую-нибудь телевизионную передачу типа «Ищи меня» я постеснялся.

По ночам я часто стою у окна нашего добротного дома, глядя в выкупленный мной парк. И думаю о том, что я не писатель, и не счастливый отец – хотя я счастливый отец, – и не счастливый муж. А кто же я?

Кроха Енот из семейки Енотов.

Потерявший свою Енотиху.

Правда, с некоторых пор у меня кое-что есть. Маленький талисман. Эквивалент надежды. Небольшая открытка. Плотная карточка без обратного адреса, пришедшая на мой адрес прошлым летом. Без слов. Просто растиражированное почтой фото. Пальма, песок под ней и типографская подпись. Название местности. Имя городка-спутника при Парамарибо. Ох. Когда я увидел открытку, то понял, что могу родиться еще раз.

Парамарибо, Парамарибо, Парамарибо, город утренней зари.

Кажется, так поется в одной песне. Кажется, это намек, я и не намерен делать вид, что не понял его. Поэтому уже собрал чемодан, который прячу под каруселью. Деньги перевел на детей и жену. Пусть будет счастлива. Еще немножко – тайком – оставил Микки. Ну, или Железной Маске, каковой он теперь и является. Да, я принял его все-таки после больницы на работу. Бедняга был в депрессии и присел на наркоту, с которой, кажется, не слез до сих пор. Каждый выбирает для себя сам, каким парнем ему быть, плохим или не очень.

Себе я оставил совсем немного. На скромную достойную жизнь для двоих. По ценам Парамарибо. Вылетаю завтра. Я найду ее там. Мы станем ловить креветок, ну, или что там водится, в Парамарибо. Вдвоем. До конца жизни. С ней, ее двумя морщинами на шее и чересчур худыми руками. Когда я думаю об этом, у меня теплеет в груди. И еще.

Кажется, я напишу обо всем этом книгу.