Большой куш - Лорченков Владимир Владимирович - Страница 25

– А, – говорит директор, и акула снова раскрывает пасть, очень, очень широко. – Снова нарисовалась Матушка Енотиха. Прости, с учетом этого не могу назвать тебя «сынок», ха-ха.

– Ха-ха, – говорю я. – Но с парнем вы обошлись несправедливо.

– Скажи, малыш, – спрашивает меня директор, – ты, как и все, наверное, думал, что просьба вашего босса – это ни к чему не обязывающие слова? Что у вас тут что-то типа конкурса художественной самодеятельности, да? Что вы подрочите немного ручку с бумагой, облажаетесь, а я это проглочу? И мы все пойдем есть плюшки и танцевать медленный фокстрот?

– Ничего такого я не ду…

– Нет, сынок, – качает он головой. – Нет. Как ты думаешь… Как вы все думаете. Чем мы тут занимаемся?

– Развлекаем детей, приносим в семьи радость, поднимаем свою самооценку и повышаем свои карьерные возможности! – рапортует новая нарисовавшаяся «шестерка», Горыныч.

– Садись, два, – тяжело смотрит на него директор. – Эту хрень нужно тарабанить для клиентов. Здесь все свои. Мы, коллеги, заколачиваем бабло. Занимаемся бизнесом. Бизнес – это добывать деньги. Как именно, имеет второстепенное значение. Мы могли открыть птицеферму и резать кур, а я был бы вашим директором. Могли бы открыть мясокомбинат, и вы бы ходили в резиновых сапогах и в крови по колено, а я бы был вашим директором. Могли бы открыть контору по очистке туалетов от говна, и вы бы все равно ходили в резиновых сапогах ко колено в говне, а я бы все равно был вашим директором. Вот что важно, б…!!!

В кафе очень тихо. Директор часто ругается, но матернуться себе позволил впервые. Ну и ну.

– Продолжим, Кроха Енот, – говорит директор. – Итак, мы заняты тем, что зарабатываем бабло. Поэтому развлечений в этом парке развлечений не бывает. И когда я говорю вам, что вы должны написать мне сценарий шоу, то вы обязаны написать мне хорошее шоу. А не мычать что-то невразумительное и не выплескивать на бумагу свои фантазии несостоявшихся онанистов!!!

– Понятно, босс, – говорю я.

– Ни хрена тебе не понятно, малыш, – бросает он. – Еще один момент. Когда сотрудник парка аттракционов, вместо того чтобы заняться тем, что поручил ему директор, занимается Литературой… Лите-ра-ту-рой, – брезгливо подчеркивает он. – …то как мы можем назвать такого человека, парни и девчата, а?

– Ты звезда? – спрашивает он. – Ты писал книжку, которую издали где-то там тиражом две, ха, тысячи экземпляров, про это даже написали в сраной местной газете, и ты теперь чувствуешь себя звездой. Ты – звезда?

– Нет, что вы, босс, – говорю я.

– Ты – звезда?! – орет он, глядя мне в глаза.

– Нет, босс, – говорю я, не отрываясь от его взгляда.

– Ты звезда! – гремит он. – Ты на небе. Ты писал Литературу, вместо того чтобы снизойти до скромной просьбы своего скромного директора. Ничего, что я стою перед тобой? Ничего, что я не встал на колени?

– Босс, – мягко говорю я.

– Я уже тридцать лет босс и столько же им пробуду, – спокойно говорит он, усевшись. – А ты – никто. И останешься этим никем навсегда. Сраную рецензию в сраной газетенке забудут и будешь ты побираться по мусоркам, потому что работы-то у тебя нет.

– Босс… – говорю я.

– Не нужно меня так называть, – просит он. – Потому что я тебе больше не босс. Ты уволен. Проваливай.

Я делаю вид, что дергаю головой, и гляжу на Лену, она чуть опускает веки. Что же. Я встаю и иду к выходу.

– Сдай костюм перед тем, как свалить отсюда навсегда, – говорит мне в спину директор.

– Я так и сделаю, – говорю я.

Я так и делаю.

31

– Да, входите.

– Спасибо.

Лена заходит к директору в вагончик. Странно, но, судя по его счетам, которые мы проверили, у него куча бабок. Тем не менее он сидит в небольшом вагончике. Дань представления о карикатурном бизнесе. Купил бы себе еще цилиндр, как у Скруджа МакДака. Хотя почему – купил? Мог бы и отобрать.

Директор что-то пишет – судя по всему, редактирует черновик сценария шоу, которое все же составили из четырех самых удачных вариантов, – потом отставляет перо в сторону и испытующе смотрит на Лену. Она садится напротив, задрав ногу на ногу. Директор хмыкает.

– Видите ли, – говорит Лена, – я бы хотела поговорить с вами о своих перспективах в компании.

– Приятно поговорить со взрослым человеком, – глядит он на ее ляжки. – Взрослый человек всегда понимает, что к чему, и прямо идет к намеченной цели. Мне нравится, как вы работаете. Еще год-два, и я поручу вам присматривать за павильоном, а то и двумя.

– Спасибо, – отвечает Лена, – но мне хотелось бы большего.

– И? – испытующе смотрит на нее директор.

– И… – улыбается она и поправляет локон.

– Ну что ж, – улыбается он, – мы могли бы это обсудить. За ужином. Предупреждаю сразу, мне не нужна постоянная любовница.

– О, я на это и не претендую. Мне хотелось бы заслужить повышение. Понимаете?

– М-м-м, – понимающе улыбается он. – Каким же образом?

– Видите ли, бедолага Енот все-таки написал сценарий шоу. И очень неплохой. Просто приберегал его. Хотел дать вам его после собрания. Эти ребята, они такие инфантильные…

– Верно, – говорит директор, – ну, давайте текст. Неплохой?

– Просто бомба! Сборы будут огромные. Мы его разучили наизусть, я и Енот. Если вы будете так добры, что пустите его сюда на пару минут…

– Ладно, – нехотя произносит он.

– Я не заступаюсь за него, – улыбается Лена. – Мы всегда можем уладить дело с авторскими правами. Сказать, например, что он все выдумал, этот Енот…

– Вы далеко пойдете, вы прагматичный человек, – улыбается директор. – Давайте. Где он?

– Да спрятался там в конце парка, переживает.

– Крошка Енот, – кричит она в дверь, – иди сюда. Тебе дают шанс.

Минут через пять я отползаю от окна и, выпрямившись, иду к двери. Лицо у директора брезгливо-застывшее. Ну, начинайте, кивает он. Я надеваю на себя голову от костюма Снуппи. Директор хмыкает и наблюдает за нами.

Мы становимся перед ним и начинаем.

– Ой, что это, дядя Снуппи? – пищит Лена.

– Подержи, малышка, в руке эту штуку, – пыхчу я. – Видишь, какая она…

– Да-а, а что мне за это будет, Снуппи? Ты опять не подаришь мне то, что обещал? Мне все это надоело! Если ты хоть еще раз меня обманешь, Снуппи, я пойду и все расскажу маме! – говорит Лена.

– Что за… – говорит директор.

– Детка, ты слышишь какой-то шум? – спрашиваю я, делая вид, что не вижу директора.

– Нет, Снуппи, не слышу, – отвечает Лена и мнет мое хозяйство. – Фу, противно! Весь в поту!

– Ну, детка, ну не будь такой жестокой со своим дружочком… Со своим маленьким Снуппи… – сюсюкаю я.

– Не рассчитывай, Снуппи, что ты потрешь меня там снова, если не дашь сначала то, что обещал!

– Ах, да. Да, конечно. Конечно-конечно, моя сладенькая. Ну, вот тебе. На.

– Пять, шесть… – деловито считает Лена.

– Чт… – хрипит потерявший голос директор.

– Десять бумажек. Десять бумажечек, милая. Хи-хи. Вот так вот. Все, как тебе обещал твой маленький дурачок Снуппи, – глупо улыбаюсь я.

– Что за… Поч… – мычит директор.

– Ч-черт. Ты уверена, что мне показалось снова? – спрашиваю я с деланной озабоченностью.

– Ну, конечно, Снуппи. Ты такой трус. Хотя я тебя понимаю. Говорят, таких, как ты, в тюрьме ловят и… – хихикает Лена.

– Что? Аха-ха, глупышка. Кстати…

– Даже не думай, Снуппи, понял?! Все, как мы договаривались, но не больше.

– Конечно-конечно, малыш! – успокаивающе говорю я. – Да, детка, вот так, вот так, о. А теперь давай. Давай же. Помоги папочке. Помоги песику. Ав-ав.

– Ах ты грязный песик, – смеется Лена.

– ОооууууууААААААААА!!! – ору я. – Да, да, ДА!!!

Лена вздыхает и садится на стул, который я заботливо ставлю перед ней.

– Вот, в принципе, и все шоу, – говорит она. – Как вы думаете, заслуживаем мы повышения и карьерного роста? – спрашивает Лена.