Убойная стрела Амура - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 21

– Не надо никуда бежать! – Голос художника обрел силу. – Ирина поможет нам достойно выйти из игры, именуемой безумной встречей столетий. Ирочка, вы ведь не покинете старика?

Рожков явно лукавил.

– Ну какой же вы старик? – ответила я так, как и положено в таких случаях. – Прекрасный молодой человек, прекрасно выглядите, а что касается радикулита, так ему все возрасты покорны.

– Ах вот ты где?! – раздался над ухом возмущенный голос Наташки. – Зачем вцепилась в чужого мужчину? Немедленно верни его на место. Нам надо идти.

– Но у него радикулит! – возмутилась я, сигналя подруге глазами о необходимости притормозить со своими высказываниями.

– Ну и замечательно! Значит, он не будет скучать в одиночестве. Какая-никакая, а компания. Нас Ольга ждет. О, Лия, привет! Какая ты хорошенькая!

– Тетя Наташа, если вы к Ольге Леонтьевне, то вам все равно в нашу сторону. Помогите мне дедулю в кровать отнести.

– Не скажу, что с удовольствием, но поможем, – скривилась Наташка. – Раз уж по дороге… Не пустопорожний рейс. Давай, вытаскивай своего дедулю. Где ты его прячешь? Тебе следовало его сюда прямо с кроватью тащить. – На пару секунд возникла напряженная пауза, которая пошла Наташке на пользу. – То есть… ты хочешь сказать… – На какой-то момент Наташка озадачилась, но быстро расцвела самой приветливой улыбкой. Из разряда искусственных. – Ой, здравствуйте! Прекрасно выглядите… с радикулитом. Он вам к лицу… То есть совершенно его не портит… Мне и в голову не пришло, что это вас выносить надо. Ничего страшного. Аккуратненько сядете на стул, с ним и вытащим. Как короля на троне. У них наверняка приступы радикулита тоже бывали.

– Спасибо, я сам, – проскрипел Рожков. – Лия, подставь мне плечо, надо отыскать безболезненное положение. Ирочка, извините за причиненное беспокойство. Так неловко получилось… Застудился вот на этюдах. Утренники еще холодные, а когда работаешь, от всего абстрагируешься.

Святослав Валерьевич, слегка покряхтывая, отпустил мою руку и схватился за плечо внучки. Она болезненно сморщилась. Хватка у деда была железная. Вторая рука страдальца зафиксировалась на пояснице. Я обошла столик, приблизилась к нему вплотную и сменила Лию на ее посту. Все-таки покрепче.

– Э-э-э, нет. Так мы далеко не уедем. Не капризничайте, дедушка. Извините, что называю по кличке, – вмешалась Наташка.

– Это Святослав Валерьевич, – услужливо подсказала я.

– Тем более не капризничайте, Святослав. Отчество – удел пожилых. Вы тут немного поскучайте, а я мигом. У меня в комнате ампулы с баралгином и одноразовые шприцы.

– Ну зачем такие крайности? – прерывисто простонал художник. – Что люди подумают? Еще один сердечник? Хватит с нас Потапова.

Я бодро ему улыбнулась:

– Раз уж судьба свела нас так тесно, можно сказать, плечом к плечу, буду называть вас Святославом. Несмотря на вашу гениальность. Так вот, будьте спокойны, люди не подумают «еще один сердечник!». Бывают ситуации, когда сердце уходит в пятки, но чтобы в поясницу, за которую вы хватаетесь… Кроме того, в данный момент всем ваша гениальность, слегка подпорченная радикулитом, до фонаря. Народ веселится.

– Меня здесь многие знают…

Не успел он договорить, как к нам подкатилась развеселая тройка – в середине коренник, высокий темногривый мужчина лет эдак пятидесяти, с трудом удерживающий под руку двух пристяжных девиц, пытающихся выплясывать канкан. В целом это трио двигалось по всем правилам современной русской тройки – коренник рысил, девицы скакали галопом. Святослав, как клещами, сжал мое плечо и постарался приветливо улыбнуться.

– О-о-о! Слава, познакомь меня со своей очаровательной спутницей. Лиечка, солнышко, добрый вечер! А я потерял своего приятеля Потапова, нигде не могу найти. Едва успел познакомить меня с милейшей Ольгой Леонтьевной, как исчез. Но, честное слово, готов смириться с его потерей.

Молодящийся человек отпустил своих спутниц, и галопирующий дуэт распался, ознаменовав это действие легким шумом. Одна повисла на стуле, другой повезло больше, она упала в хорошие руки. Ее тут же пригласили на танец.

Я решила не испытывать судьбу второй раз. Опередив художника и Лию, вежливо, но сухо представилась сама. Мужчине, назвавшемся Вадимом, руку не протянула. Боялась протянуть ноги. Что, если и его скрючит?

– А вот и я! – Наташка и в самом деле не задержалась. – Молодой человек, вы не находите, что здесь очень жарко?

С колокольни своих не совсем молодых лет Вадим оценил обращение. И даже если бы температура в помещении зашкаливала за минус тридцать, он все равно согласился бы с Наташкой. Подруга успела сменить праздничный наряд на простые брючки и легкую блузку, но выглядела, как кинозвезда. Милостиво разрешив немного полюбоваться собой, она немедленно спровадила Вадима за холодной минеральной водой, названия которой, по-моему, в природе не существовало.

– Так. Быстренько сажаем дедушку на его место. Лия! Просто подставь под его коленки стул и осторожненько…

Художник охнул и скривился.

– Блин! Я же сказала – осторожненько. Видели, как погружается в воду подводная лодка? Вроде бы и незаметно, а исчезает. Я вам помочь не могу, у меня в правой руке спрятано холодное оружие – шприц, в левой ватка, смоченная спиртом.

Художник со скрипом уселся. Скрипели его колени. Снять со страдальца пиджак было нетрудно.

– Замечательно! Теперь согнулись к Святославу в почтительном поклоне. Вроде как перешептываетесь, сыпя комплиментами. Цель – организовать блокаду. Зачем нам любопытные свидетели? Лия, не торчи бездеятельным вопросительным знаком, закатай дедушке рукав рубашки. Это лучше, чем стягивать с него в обществе штаны. Средь шумного бала. Так, меняемся местами. Прикрывай меня с тыла. Не дергайтесь, Святослав… Укол немного болезненный, это специфика препарата, но с радикулитной атакой не сравнить. Молодец! Сейчас немного отдохнем – и в путь. Желательно, до прибытия этого козла, именуемого Вадиком.

– Этот «козел» – владелец крупного антикварного магазина, хороший знаток антиквариата, – на всякий случай пояснил Святослав Валерьевич.

– Надо же… А так взбрыкивает! Не подумаешь, что тянет на своих плечах груз столетий. Ладно, если что, за козла отвечу. Но, по-моему, этого никто не слышал, – легкомысленно отмахнулась Наташка.

Мы немного посидели, глядя на разноцветное общество, создававшее впечатление единого живого организма. Отсчитав положенное время, подруга поинтересовалась:

– Ну как? Полегчало?

– Думаю, можно трогаться в путь. – Святослав осторожно шевельнулся, прислушался к себе и встал. – Вполне, вполне… Терпимо. Спасибо вам. Лия, помоги мне надеть пиджак. Думаю, мы с тобой и одни доберемся.

– Истинный художник-передвижник! – восхитилась я, следуя за дедом и внучкой Рожковыми и обдумывая, как бы навязаться к ним в гости.

– Молчи, еще сглазишь! – дернула меня за платье Наташка, заставив притормозить. – Перестанет передвигаться, придется на себе тащить в койку. Может, нам сослаться на то, что тебе необходимо переодеться?

– Ни в коем разе! Надо уточнить у Святослава сведения про картину и связанную с ней легенду.

– Но нас ждут!

В этот момент я явственно увидела, что нас ждет… Приветливо помахивая нам бутылкой с минеральной водой, ловко лавируя между отплясывающим людом, к нам продирался владелец антикварного магазина. Я сделала вид ну очень близорукой особы и доверительно наклонилась к подруге.

– Дорогая, к тебе спешат «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой». С заказанной тобой водицей. Твое решение?

– Фига себе! А еще спорили, что этот тип не козел. Всех обскакал! Будем считать его прыть положительным примером, достойным подражания.

И она бегом кинулась догонять Рожковых. В кроссовках это было нетрудно, а вот я на своих высоких каблуках летела за ней с риском для жизни. Своей и чужой. Вслед нам несся тоскливый вой: «Девушки, ну куда же вы?!»

2

На приглашение в гости к Рожковым надеяться не стоило. Но свою компанию мы им навязали – Лия же отметила, что нам все равно по пути. Наташка рекомендовала Святославу не торопиться и не делать резких движений и по этому поводу разъединила дела с внучкой. Молодость непонятлива – «и жить торопятся, и чувствовать спешат». Мне было велено показать образец профилактического вышагивания. Я с готовностью подхватила художника под руку. С «профилактическим вышагиванием» не получалось, я скорее ковыляла, нежели шла. Несколько раз подворачивались каблуки, и Рожков с риском для собственного здоровья проявлял себя в качестве твердой опоры. А вокруг завораживающе щелкали и заливались трелями соловьи.