Убойная стрела Амура - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 1

Валентина Андреева

Убойная стрела Амура

Часть первая

КАК ВАЖНО СЛЫШАТЬ НЕ ТОЛЬКО СЕБЯ

1

Это был звонок из другой жизни. В большей степени Наташкиной, хотя и непосредственно на мой домашний номер телефона. Именно Натальин сын, продлив срок контракта, работал в Дании, женился в Дании и, хотя копил деньги на приобретение пятикомнатной квартиры в Москве, перспектива его возвращения на Родину была туманной. В основном из-за стоимости хором. На наш взгляд, две комнаты явно были лишними. Да хотя бы в свете постоянного роста коммунальных платежей, своеобразной гонки коммунальщиков за лидерство с целью закрепить за собой стабильное первое место, не позволив росту уровня благосостояния россиян обойти себя. А если рассматривать ситуацию с точки зрения стоимости квадратного метра жилья, нависала угроза «зависнуть» Лешику за границей на всю жизнь. Оставалось только надеяться, что он поумнеет и уменьшит амбиции, иначе обретет свою мечту не ранее, чем к пенсии. Кажется, для пенсионеров существуют какие-то льготы в части оплаты вывоза мусора. А для определения расхода горячей и холодной воды можно установить надежный счетчик, чтобы раз в месяц потрепать себе нервы сведением счетов с ее подателями.

Время от времени, в периоды, соответствующие моментам раздражения Наташки на весь мир, кроме датского, ну и, пожалуй, детского, она мысленно паковала чемоданы и летела в Копенгаген. Навсегда! Иногда на пару часов, а порой время ее «постоянного проживания» в Дании ограничивалось десятью минутами. Все зависело от конкретной причины, по которой Наталья собиралась наказать Родину своим отъездом. Как правило, отмене решения об «улете» предшествовал тщательный анализ отдельных деталей ее виртуальной датской жизни. Подруга начинала всерьез пугаться. Каждый раз получалось одно и то же: покинув страну, она наказывала больше себя, нежели тех отдельных зловредных личностей, которых слепая, но любвеобильная Родина-мать тоже считает своими родными детьми. В результате подруга, в основном в моем присутствии, категорически отказывалась доставлять им удовольствие своим постоянным отсутствием по месту регистрации и посылала недругов в гораздо худшие по сравнению с заграницей места. Этому имелось простое объяснение: не тот случай, когда «заграница нам поможет», там своих уродов хватает, а приблудных «мачеха» вышлет обратно, не задумываясь. Только так! Что же касается такого региона ссылки для избранных недоброжелателей, как чертог чертовой бабушки – он как-то надежнее. История еще не знает примеров, чтобы оттуда кто-нибудь когда-нибудь возвращался. Если только добирался туда. Бывали пункты назначения гораздо хуже. Тем не менее Наташке было приятно сознавать, что у нее для себя всегда имеется запасной вариант выхода. Вернее, вылета в Данию. Чего уж там! У многих людей бывают такие ситуации, когда хочется бежать на край света. Копенгаген поближе будет.

Лилиана Сергеевна Ряшковская, Наташкина сватья уже с шестимесячным испытательным сроком, напомнила о себе международным телефонным звонком. Именно ко мне, поскольку Наталья по месту регистрации не отзывалась. К сожалению, мы отнеслись к этому звонку легкомысленно, не расслышав в нем ничего угрожающего. Хотя именно он и породил очередные наши, мягко говоря, злоключения, прозвучав как раз в тот момент, когда Наташка, сидя со мной за столом с чашкой кофе, очередной раз собиралась на ПМЖ в Данию. Всплакнув, даже пообещала прислать мне на день рождения бандероль из Копенгагена. Подарок, который уже давно приобрела в Москве. Но, как говорится, плохая примета – поздравлять заранее.

Прошло уже полчаса, а подруга своего решения об отъезде не отменяла. Причина была более чем обоснованной. Горячо любимый муж очередной раз свихнулся – весенняя горячка. На все майские праздники тянул Наташку в гости к каким-то Тумаковым. На Волгу, где ловились небывалой величины лещи и прочая, по выражению Наташки, «костлявость». Ее решительный отказ сопровождать мужа и поощрять его хищнические инстинкты был встречен с пониманием: «Не хочешь, отдохни на даче».

– Нас на рыбу променял! – вытирая глаза и нос моей новой салфеткой, подхваченной с холодильника, жаловалась подруга.

На всякий случай я поддакнула. Терпеть не могу чистить рыбу. И очень обрадовалась, когда Наташка пояснила, что в состав «нас» я не вхожу. На рыбу меняли саму Наташку, дачные хлопоты и боксериху.

«Лилиана Сергеевна из Копенгагена», как называла ее Наташка в минуты душевного неравновесия, а в другое время просто Ляна, внесла сумятицу в Наташкин план мести Борису. Подруга уже видела, как он вернется домой с уловом, а похвастаться и некому. Соседи не в счет. Ахнут пару раз, да и весь восторг. Как правило, именно Наталья в течение нескольких дней обеспечивала широкую гласность добытчику, нахваливая всем, кто под руку попадется, необыкновенный вкус и экологическую чистоту пойманных экземпляров, вынуждая знакомых принимать чешуйчатые подарки. Я ее понимала. Кому хочется, чтобы его жизнь надолго превратилась в сплошной рыбный день.

Объявив о своем решении прилететь в Москву тридцатого апреля, Ляна лишила Наташку возможности приобрести авиабилет в Копенгаген на утро этого же числа – момент предполагаемого отчаливания Бориса на Волгу к Тумаковым. Почему-то только у него одного остались исключительно приятные воспоминания о последствиях поездки нашей плохо организованной рыболовецкой артели на рыбалку в район Селигера. Отфильтровались, наверное. А вся негативная муть выпала в осадок. Лично мы с подругой после возвращения домой полгода не могли смотреть на свежую рыбу. Память – такая штука… Увы, фильтры нашей памяти были несовершенны. Весь негатив так и осел в душе.

По мере переговоров с Ляной Наташкина физиономия постепенно вытягивалась, глаза наливались безбрежной тоской, а левая рука нервно ерошила волосы не без попыток их серьезно проредить. Я сразу поняла, что приезд Лилианы Сергеевны из Копенгагена для Наташки испытание еще более тяжелое, чем предстоящая рыбалка Бориса. Тридцатого апреля Наташка собиралась «высечь» мужа, отправившись именно к ней в Копенгаген. На постоянное место жительства минимум в течение недели. Но Ляна ее обскакала.

– Скорее всего, ее муж собрался на рыбалку раньше твоего… – пробормотала я в порядке утешения, одновременно жалея о том, что звонок от Натальиной сватьи прозвенел раньше срока. Еще каких-нибудь пять-десять минут, и Наташка сама послала бы Бориса рыбачить в район Северного Ледовитого океана, чтобы остаться на родине…

Кажется, подруга меня не услышала. Но, наблюдая за тем, как постепенно наливается бодростью ее голос, а на физиономию возвращается замешанная на заманчивых планах радость, я решила, что Лилиана Сергеевна из Копенгагена преподнесла Наташке самый лучший повод для утешения.

– Твоему Сержу тоже не мешало бы навестить Родину, – неожиданно заявила она сватье. – Хотя бы для того, чтобы написать мой портрет. Не для истории, для Лешика, с пояснительной надписью: «Не забуду мать родную!» У вас найдется для моей светлой личности место на стене в каминном зале?… Ах, нет зала… Ну тогда Сержу можно не спешить с поездкой в Россию… – Наташка задорно мне подмигнула и хохотнула в трубку: – Ирочка? Не сумлевайся! Конечно поедет! Вопрос в том, куда на это время денется Ефимов и куда Ирке деваться по возвращении…

Я сразу решила, что никуда не поеду. Но как человек разумный предпочла дождаться окончания переговоров и только потом в доступной и вежливой форме открыть Наталье маленький секрет – у меня своя голова на плечах. Не стоит принимать волевые решения без совета с ней.

А переговорам не было конца и края. Обе собеседницы мастерски сыпали комплиментами в адрес молодоженов, причем, по всем правилам добропорядочности. Ляна пела дифирамбы Лешику и слегка поругивала дочь, Наталья убеждала сватью, что ее Оленька – самый лучший подарок судьбы Алексею. От которой, как известно, все равно не уйдешь.