Время ацтеков - Лорченков Владимир Владимирович - Страница 20

…Любимая, если бы ты знала, какую боль причиняют мне все твои измены. Страшные, словно раны, нанесенные бритвой наотмашь, не до кости, а так, чтобы вспороть как можно больше кожи, заставить страдать. Будь ты милосердна, как ацтек, ты бы сразу пронзила мою грудь длинным ножом, ты бы вырвала сердце, и я, вздохнув счастливым, умер бы. Ты же мучаешь меня и мучаешь – моя мука словно долгая песня для тебя в твоем странствии по постелям мужчин…

…Милая, как тебе известно, все женщины мира – это всего-навсего одна женщина. Мать-Богиня Тумана. Если бы я был засранцем из никому на хер не нужного института, я бы обязательно припомнил ее имя. Блеснул бы знанием культуры ацтеков. Хотя, конечно, никакое это не знание. По-настоящему надо чувствовать Женщину Тумана, а как ее зовут – не имеет значения. Ближе всех к разгадке был бразильский писатель Амаду, ну, книжки которого есть на полке каждой уважающей себя советской семьи. Апдайк, Воннегут, Фитцджеральд и Амаду. Так вот, Амаду знал, что во всем повинна Иеманжа – это так называли Женщину Тумана грязные бразильские негры, переселенные жить в Америку из своей зачуханной Африки. Краем

уха они услыхали от случайно уцелевших жрецов ацтеков про Женщину Тумана и сочинили сказки про Иеманжу, живущую в морях…

…Конечно, она живет на земле. Вот и сегодня она приняла твое обличье, чтобы еще раз нанести мне мучительную рану. Каждый раз, желая унизить, она меня отвергает и ложится под нового мужчину. Что она находит в них, глупых самцах, что они могут дать ей? Все эти выблядки. Богиня Тумана выбрала тебя не случайно. Поверь мне, она знает толк в женских телах. Она разбирается в этом не хуже любого бабника. Известно ли тебе, что Богиня Тумана предыдущим своим телом избрала женщину, не менее красивую, чем ты. Пусть красота ее и другая. Каждая из вас великая по-своему, но грудь у вас обеих была влажная. Я говорю – была, потому что скоро и ты перестанешь быть. Вини во всем не меня. И не Богиню Тумана. Вини во всем его, этого напыщенного мудака, мать его…

…Богиня Тумана, как и все женщины – и, соответственно, все женщины, потому что они Богиня Тумана, – обожает мучить мужчин. Наносить им шрамы. Излюбленный ее способ это сделать – лишить тебя силы и отдаться кому-нибудь у тебя на глазах. Помню, шестьсот лет назад, когда к нам пришли испанцы, она лишила сил мужчин всего нашего селения, и они за пятнадцать минут проиграли схватку бородачам, которых было в пять раз меньше нас. Они перебили почти всех мужчин, а немногих оставшихся привязали

к столбам у хижин. А женщин согнали в кучу – всех! – и перетрахали. О! ты бы помнила, как ты тогда вопила, как орала. Ты была счастлива, Богиня Тумана. Я ненавижу тебя, с-сука…

…После того случая все женщины понесли, правда, толку от этого не было никакого, потому что пришли еще испанцы и снова трахнули их всех – на этот раз мы смирились и даже не пытались воевать, просто сидели у столбов и слушали, как ты орешь от натуги, когда в твой пах бьются с двух сторон закованные в железо мужчины с дурным запахом изо рта. Потом пришли еще испанцы и еще – и всех нас погнали на работы. Связали всех одной веревкой – узлы брали под головы – и повели. Дети тоже были в этой муравьиной цепочке, Богиня Тумана, помнишь? И когда кто-то уставал, ему или ей одним взмахом палаша отрубали голову. Чтобы не замедлять движения. Эти люди пришли спасти нас от Солнца, которому мы приносили в жертву тех, кто сам хотел этого. Они убили сто женщин, семьдесят пять своих детей, и с тех пор я ослеп от ненависти. Я ненавижу не их, они всего лишь жертвенный нож. Я ненавижу тебя, Богиня Тумана…

…Сегодня она вселилась в тебя. В твои полные, легкие губы. В твои крепкие длинные ноги с полными ляжками. В большие влажные груди. В широкую спину и плоский живот с выпячивающими из-под низких джинсов косточками. Она выбрала тебя, потому что ты прекрасна. Она рассчитывает, что я снова

проиграю, потому что ты красива, как ее предыдущее тело, тело Светы, – но с меня довольно…

…На этот раз я не оплошаю и сделаю все так, чтобы Солнце воссияло и Богиня Тумана никогда, никогда больше не возобладала над миром. Пора победить сырость. Пора залить норы семенем. Пора ослепить Солнце радостью. Пора дать дождю время уйти. Пора раскрыть устье и закрыть створки. Пора вонзить нож и вынуть естество.

Я иду.