Кошмар на улице с вязом - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 24

– И права, и обязанности… Тьфу ты! В смысле права и простая доверенность на машину. Не генеральная. Петухов вообще особо не доверял ей БМВ, якобы из соображений Дашкиной безопасности, а свою ржавую коробчонку «девятку» она второму мужу-пришельцу отдала. В качестве выкупа за свою свободу. Ты хочешь сказать, что наш ласковый Миша знал все, что ты мне тут нагородила?

– Спроси у него.

– И спрошу! Михал Трезорович…

– Трофимович, если не затруднит запомнить.

– Не затруднит. Оба отчества в наше время редкость. Нечего их стесняться. Ирина права?

– Более-менее…

Совести у детектива очевидно не было. Зато была полнейшая растерянность. Он вытащил из кармана куртки мобильник и попытался им причесаться. Заметив ошибку, досадливо сморщился, мотнул головой и крякнул. Дальше началась демонстрация сплошного профессионализма. За короткие минуты своего вещания он сумел переквалифицироваться из гнусного обманщика в благодетеля. Я была вынуждена согласиться с тем, что я – на редкость умная женщина (а какая бы дура с этим не согласилась?), у которой излишек ума с лихвой компенсируется недостатком осмотрительности. Ведь от сегодняшней поездки мы бы не отказались. А пустить нас на самотек любознательности он из благородных побуждений не мог. И если что-то скрывал, так не корысти ради. Хотелось, чтобы мы, во-первых, жили. А во-вторых, жили исключительно своими собственными проблемами.

Говорил он складно и местами убедительно. Впрочем, врал точно так же. Дарья обратилась к нему за помощью в субботу утром из женского туалета аэропорта Шереметьево, сообщив, что ничего не понимает, кроме того, что ей не хочется лететь неизвестно куда по загранпаспорту с ее фотографией, но выданному на имя другой женщины. Илья объясняет необходимость отъезда происками конкурентов в обострившейся борьбе за место под солнцем в деле реализации продукции фирмы. Она истерично поведала об истории с «синей птицей» мужа. Михаил понял только то, что ничего не понял. Тем более что рядом ныла Леська, исходящая завистью к загрангулянке Петуховых и этим тормозившая его сборы на запланированную встречу с клиентом. Он пообещал Дарье в течение часа кое-что выяснить по своим каналам, после чего ей перезвонить. Та против звонка категорически возразила, сказала, что перезвонит сама. Не перезвонила. Все попытки связаться с ней не дали результата.

3

Михаил якобы обнаружил Дарью при осмотре квартиры Петуховых, настороженный нашим сообщением о наличии в ней трупа. На этих словах детектив слегка запнулся, прокашлялся, глубокомысленно протянул: «Да-а-а»… Затем немного помолчал и продолжил…

Донельзя перепуганная Дашка, одетая совершенно не по форме собственного тела, причем в какое-то старье, в парике, напяленном задом наперед – так, что приятные черты лица были скрыты за рыжими лохмами, тряслась в углу за дверью спальни. Стащив с нее парик, он невольно выронил его из рук – не ожидал увидеть именно Дарью, да еще в таком виде. Лицо у нее было в крови. Ему пришла в голову мысль, что Илья зря опасался конкурентов больше собственной жены. Ей настолько не понравились новые паспортные данные, что в результате «разбора» несостоявшегося полета она Илью либо убила, либо капитально покалечила. Но вытаскивать Дашку из облюбованного ею угла он не стал – она умоляюще пыталась прижать трясущийся указательный палец к трясущимся губам. Палец все время норовил попасть в правое ухо. Оно, в отличие от губ, само по себе не тряслось – только вместе с головой.

Выпроводив Лесю домой, а нас из подъезда, он шмыгнул назад в квартиру и выяснил у Дарьи отдельные подробности ее сообщения по телефону, включая продолжение. А оно было таковым: Илья поджидал Дашку на выходе из туалетной комнаты и потребовал выдать ему мобильник. Результат проверки сделанных звонков его не устроил. Подхватив жену под руку и насильно оттащив в сторонку, он предоставил ей последнее слово для оправдания мобильной связи с соседом – частным сыщиком. И тут Дарью понесло! Да так, что у Ильи выкатились из орбит глаза…

Открытие было ошеломляющим: жена-то не совсем дура! Вернее, совсем не дура. Он быстро оборвал ее маловразумительную речь, в которой правда перемежалась с домыслами, и предложил остаться на родной земле, чтобы в тоске и одиночестве прочувствовать свое неправильное поведение. Он готов принять жену в супружеские объятья, когда она будет к этому готова. Иными словами, когда приползет на коленях с повинной головой.

Дарья стояла на втором этаже, наклонившись вниз в ожидании возвращения мужа, отправившегося за ее вещами, не сообразив, что ей тоже следовало спуститься. Зачем Илье тащиться с чемоданом наверх? Но затруднять свои ноги Дарье не пришлось. Она так и не поняла, каким образом они потеряли опору, а тело, перекувыркнувшись через перила, полетело вниз. Даже крикнуть не успела. За нее это сделали другие – внизу. Особенно старалась какая-то носатая баба. Дашка сразу обросла толпой сочувствующих граждан, которые сами себя убедили, что у женщины просто закружилась голова. И носатой бабе надо благодарить судьбу за то, что головокружительный результат привел только к лопнувшим сумкам со шмотками, а не изменил ей радикально форму «источника знаний», который, судя по его длине, она привыкла совать не в свое дело. Кто-то протянул Дашке платок, чтобы она вытерла размазавшуюся по лицу кровь. Несколько ссадин на лбу были заработаны с помощью металлической застежки сумки, неосознанно подложенной под голову при падении.

Пробившимся через толпу работнику милиции и администратору Дарья поведала уже готовую версию своего падения. Приехала проводить подругу, но перепутала время рейса. Опоздание очень расстроило. Прямо до головной боли. Окружающие порадовались тому, что хорошо все, что хорошо кончается, и стали расходиться. Первым покинул толпу администратор: претензий аэропорту Дарья предъявлять не собиралась. И тут, сквозь редеющие ряды любопытных, она увидела мужа с таким лицом, что сразу поняла – то, что хорошо кончается, и в самом деле замечательно, но надо немедленно этим воспользоваться. Накрепко вцепившись в работника милиции в звании старшего лейтенанта, Дашка попросила проводить ее до такси. Страж порядка, ощутив, что в руках женщины сосредоточена отнюдь не женская сила и стряхнуть ее с себя не удастся, нехотя согласился. Краем глаза Дашка заметила – муж покинул пост наблюдения и затерялся в толпе пассажиров.

По дороге она постоянно оглядывалась и на вопросы настырного таксиста «Куда ехать?» отделывалась фразой: «В Москву, разумеется». А «определилась» с высадкой неожиданно – увидела рядом с универсамом женщину, ряженую под интеллигентную нищенку и сразу заорала: «Стой!!! Приехали». Таксист ругнулся, с визгом притормозил и потребовал увеличения платы за проезд. Дашка не возражала. Даже извинилась за причиненные неудобства, плаксиво сославшись на то, что недавно муж ее со второго этажа скинул, а сам полетел к чертовой матери. Туда ему, собственно, и дорога. Таксист с ней согласился.

Спустя некоторое время интеллигентного вида нищенка просила милостыню в дорогих Дашкиных пальто, свитере и брюках. Под стелькой правого полуботинка грел пятку аккуратно свернутый Дашкин подарок – купюра в пятьсот рублей, заныканых от руководства сборного коллектива нищих страны. Переодевшаяся в чистые, но штопанные, где надо и где не надо, шмотки клошарки Дарья приобрела в магазине рыжий парик, снова села в такси и на последние деньги доехала до дома.

Очутившись в своей квартире, она поняла, что не может считать ее своей крепостью. К сожалению, поздновато. Только после того как, пройдя в комнату, получила сзади удар по голове. Парик смягчил удар. Но радовать этим нападавшего она не собиралась. Сразу растянулась на ковре, да так «удачно», что опять расквасила себе нос. Преступнику было некогда разбираться с причиной кровотечения. Дашка слышала, как за ним хлопнула дверь. Несколько минут она лежала спокойно – отдыхала душой и телом. Но тут снова открылась дверь. Леськин голос она узнала сразу, а вот наши голоса – нет. Не могло прийти в раненую голову основание, по которому нас занесло к ней в квартиру. Новый испуг породил желание замереть и выждать. В тот момент в каждом жителе города ей мерещился преступник, явившийся убедиться в том, что она обыкновенная смертная. К счастью, мы не долго топтались над ее телом.