Фамильные ценности - Нэб Магдален - Страница 9

— Гварначча?

— Да, это я… Да, дело серьезное… Десять дней назад около полуночи исчезла графиня Брунамонти. Вышла с собакой — обычная прогулка вокруг дома, оставила главные ворота во двор незапертыми — так делают, уходя ненадолго. Во дворе найден собачий поводок… Да, как каждый вечер… Об этом и речь… Палаццо Брунамонти на пьяцца Санто-Спирито… На это полагаться нельзя. Информация исходит от дочери, и она не уверена… В любую минуту может передумать. Есть еще брат и юрист, американец. Они хотят привлечь частного детектива, поэтому…

Инспектор повесил трубку и глубоко вздохнул. Согласно статистике, после введения закона 1991 года, который дает разрешение магистрату замораживать банковские счета семьи, член которой стал жертвой похищения, среднее количество подобных случаев снизилось с двадцати одного до пяти в год. Правда, статистика умалчивает о другом: закон создал дополнительные трудности для следствия в тех случаях, когда семья не сообщает о случившемся немедленно; о жестоких страданиях похищенных из-за того, что деньги выплачиваются не сразу. Профессиональные похитители приноровились и выбирают теперь жертв из влиятельных семей со связями, чтобы получить хотя бы часть выкупа от государства в соответствии со статьей закона о «выплатах в интересах расследования». Правда, графиню Брунамонти вряд ли утешила бы мысль, что она одна из этих пяти случаев, а не из двадцати одного. Только статистика может обобщать. Каждый случай требует отдельного подхода. Разве можно обобщить боль и страдания людей? Инспектор встал.

Он надеялся, что начальство согласится — хотя бы на данном этапе — с просьбой дочери сохранять тайну. Это не будет иметь большого значения на первой стадии расследования, зато они не потеряют единственного союзника в семье. Он открыл дверь и выглянул в приемную. Она была пуста.

— Лоренцини! Появился юный сержант.

— Девушка, которая только что была у меня, ушла?

— Да. Мне не следовало ее отпускать?

— Ничего страшного. Ди Нуччо и Лепори уже уехали?

— Только что.

— Надеюсь, они помнят все, о чем я говорил вчера вечером. Они поели?

— Наверное, да.

— Воду взяли? Я их предупреждал. Там на много миль ни одного кафе или бара.

Гварначча застегнул куртку и надвинул пониже фуражку, готовясь встретить ветер, завывания которого слышал все время, пока, ворча, тяжело спускался по лестнице:

— Охранять Палаццо Питти, конечно, должны мы, военная полиция, корпус карабинеров. Да еще поиск свидетелей, да бесконечные дрязги местных жителей! А теперь вот похищение. Откуда взять на все это время и силы?…

Зимнее солнце, ослепляя, сияло на безоблачном небе. Инспектор, проходя под великолепным железным фонарем арочного свода, торопливо нашарил в кармане темные очки: глаза не терпели яркого света. Надежно защитив их темными стеклами, он смело подставил лицо теплым солнечным лучам, наслаждаясь утренними запахами, которые свирепый ветер нес с гор. Солнце пыталось согреть воздух, однако, как только Гварначча покинул Палаццо Питти и вышел на открытый склон перед дворцом, ледяной ветер набросился на него, и он с удовольствием подумал, как хорошо, что на нем плотная тяжелая куртка.

На площади у подножия холма царило возбуждение и было не протолкнуться — флорентийцы, воодушевленные великолепием дня, стремились ехать порезвее. Каждые несколько минут перекресток виа Романо и виа Маджо оглашался хором клаксонов. Инспектор пересек площадь и пошел прямо, срезая путь через квартал многоэтажных домов по узкой аллее с припаркованными мопедами. Машин на стоянках не было. Он вышел на пьяцца Санто-Спирито на углу у церкви. И зачем его сюда занесло? Эта история его не касается! Куда разумнее было бы отправиться прямо в главное управление на другом берегу реки. Однако он прекрасно понимал, что его ожидает: он хорошо знал своего шефа.

К делу, подобному этому, необходимо привлекать разных специалистов, группу специального назначения, которая прибудет на вертолетах из Ливорно, возможно, придется сотрудничать с силами гражданской полиции. Не исключено, что работа уже началась. Но Гварначча был уверен: капитан Маэстренжело всеми правдами и неправдами обязательно втянет его в расследование.

Ведь кто-то должен поддерживать постоянную связь с семьей, и именно инспектор станет этим человеком. Поэтому Гварначча неторопливо двигался по пьяцца Санто-Спирито и дышал свежим морозным воздухом.

Вокруг располагались магазины и рыночные прилавки, палатки кустарей, где-то низким голосом зазывал мужчина, торгующий дешевым бельем, слева пахло кофе и опилками, справа — старой одеждой и свежим фенхелем.

— Привет, инспектор!

— Доброе утро.

— А ведь твой парень здесь уже был. — В реплике был скрыт вопрос.

Ежедневно один из карабинеров приходил сюда, на площадь, за продуктами, а потом готовил на всех обед в маленькой казарме в Питти. Сегодня он тут уже побывал. Сам Гварначча обычно ест дома с женой и детьми. Значит, он не за овощами явился, а, видно, по делу. Или как?…

Инспектор не стал ничего объяснять, поэтому юркий Торквато в переднике до лодыжек и шерстяной шапочке, из-за ветра надвинутой на уши, повернулся к следующему покупателю.

— Ну, знаешь, Торквато, у этого салата отвратительный вид.

— А что ты хочешь при таком холодном ветре? Ты его съесть собираешься или в свадебный букет засунуть? В желудке ведь темно. Возьми вот еще пучок петрушки, морковь и сельдерей для соуса…

Бог знает, сколько лет Торквато ежедневно привозил сюда зелень из деревни. Темнота в желудке была его обычной отговоркой. Инспектор подождал, пока тот освободится, затем нагнулся, делая вид, что всматривается в мятый, растрепанный ветром салат, стараясь не привлекать к себе внимания.

Торквато внимательно глядел на инспектора снизу вверх:

— Хочешь узнать о графине, да?

— Ты что-нибудь слышал? Торквато пожал плечами:

— Она частенько сюда наведывалась, и люди из ее мастерской на первом этаже покупали у меня зелень. Но вот уже больше недели никто не показывается. И ее сын Леонардо не выходит. Во дворе нет ее машины — это и отсюда видно.

— А что люди говорят?

— Похищение. Они это скрывают?

Инспектор перешагнул через чахлый кустарник между высокими деревьями в центре сквера и встал около маленького прилавка. Не замечая бледный, цвета охры силуэт церкви слева, он пристально смотрел на палаццо Брунамонти напротив. Огромные, утыканные гвоздями главные ворота были открыты. В конце длинного темного туннелеобразного входа — яркое пятно красок, как на картине, внезапно освещенной солнечным лучом. Эти дворцы эпохи Возрождения всегда поворачиваются спиной к внешнему миру и прячут свои сады, фонтаны, статуи и роскошно отделанные фасады исключительно для наслаждения своих хозяев. Это всегда казалось инспектору странным, но эти флорентийцы… Инспектор просто не находил слов, хотя жил среди них вот уже двадцать лет.

Оливия Беркетт… Из тех красавиц, перед которыми машины застывают как вкопанные. Инспектор вспоминал ее удивительные зеленые глаза и невероятно длинные ноги. Память воскресила и крутившегося около нее маленького мальчика, а вот девочка… Возможно, она тогда еще не родилась. Он понадеялся, что записал имя девушки, потому что ни за что на свете не смог бы его вспомнить. Оливия Беркетт не была флорентийкой, интересно, что она думала обо всех этих дворцах? Маленькая беспородная собачка. Какая-то помесь песочного цвета. Он попытался представить крохотную золотистую собачку, которая глядит в частный сад из-за коричневых филенчатых ставней. Вероятно, она погибла, похитители не захотели бы, чтоб она привлекла чье-нибудь внимание своим лаем…

Инспектор не замечал, что малышка в розовом лыжном костюмчике на трехколесном велосипеде кружит и кружит вокруг его неподвижной черной фигуры, как она могла бы ездить вокруг белой мраморной статуи Ридольфи, стоявшей на другом конце сквера, или вокруг фонтана в центре площади.

На верхнем этаже палаццо Брунамонти бросалась в глаза вместительная лоджия. Должно быть, оттуда открывается великолепный вид на площадь, на кроны деревьев, шарообразные лампы, светящиеся в ночи, церковь. А вон из тех комнат на верхнем этаже слева, где сейчас закрыты все ставни, наверное, можно увидеть реку Арно. Три пса неслись через площадь, кувыркаясь, скользя на поворотах и никак не реагируя на громкие крики хозяев. Самая мелкая собака подскочила к большой и затеяла возню. Маленькая золотистая собачка…