Кофе с мышьяком - Столярова Александра - Страница 2

– Как вас зовут? – спросил он, делая передышку и закуривая.

– Ким.

– Красивое имя.

Она подняла на него глаза и улыбнулась.

Часть первая

Громила заявился под вечер, когда Шурка только-только вернулся с прогулки и застирывал в ванной невесть где изгвазданные джинсы в надежде, что я ничего не замечу, а я судорожно дописывала статью. На плите жарились оладьи, о которых я чуть не позабыла в порыве творческого энтузиазма, и приход громилы предотвратил превращение оладий в несъедобные угольки.

– Станислава Архипова здесь проживает? – осведомился он, оттесняя меня от двери и цепко оглядывая прихожую. А что ее оглядывать, ремонта не было лет сто, штукатурка с потолка сыплется, обои отстали от стены...

Тон громилы мне сразу не понравился. Он говорил так, словно я одолжила у него сотню долларов до зарплаты и позабыла отдать.

– Нет, не здесь, – сказала я, лихорадочно прикидывая, как бы выпереть парня из квартиры. Но сделать это было вряд ли возможно: весил он раза в три больше меня, а росту был такого, что мне приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть его лицо, хотя я та еще дылда.

– Это ведь Липецкая улица, дом двадцать семь... – И громила назвал наш адрес.

– Совершенно верно.

– Тогда мне нужна Станислава Архипова.

– Молодой человек, неплохо бы проверять информацию, перед тем как идти в гости к девушке! Архиповой я была до того, как развелась и вернула девичью фамилию. Я – Станислава Подгорная, ясно? А теперь потрудитесь объяснить, что вам нужно, пока я не вызвала милицию!

В ванной шумела вода, сын тонким голосом пел песню про зайцев, его любимую, между прочим. Я стояла у стеночки, ища взглядом предмет потяжелее. Громила возвышался передо мной с весьма угрожающим видом. У него была лобастая бритая башка, ничего не выражающие глазки и кулачищи – каждый с мою голову.

Кажется, я влипла!

– Где ваш муж? – поинтересовался громила, аккуратно прикрывая за собой входную дверь. Действительно, сквозняки – дело нехорошее. Вот только я предпочла бы, чтоб она оставалась открытой, так, на всякий случай. Лишь бы Шурка не вышел из ванной раньше времени.

– Который?

– У вас несколько мужей?

– В данный момент – ни одного, – проинформировала я. – Надеюсь только, что это не навсегда.

– Я имею в виду Геннадия Архипова. Вы знаете, где он сейчас?

– Понятия не имею. – Мой тон становился все более сварливым, в то время как колени уже тряслись мелкой дрожью. «Шурка, не выходи, заклинаю тебя!»

Как назло под рукой не было ничего, что сгодилось бы в качестве орудия самозащиты, даже самого завалящего молотка. Да и откуда бы молотку взяться в моей чисто женской квартире! Впрочем, громила на меня пока не бросался, оружием не бряцал, вел себя вполне законопослушно.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Не помню. Нет, серьезно. Дайте-ка подумать... А что он натворил? Вы из милиции что ли?

– Вспомните, пожалуйста, – попросил громила, притворяясь, будто не слышал последних вопросов.

– Ну хорошо. Одну минуточку.

И я задумалась, не забывая зорко отслеживать каждое движение громилы. Вода в ванной умолкла, но Шурка возился там, громыхал ведрами: наверное, мыл полы после импровизированной постирушки и продолжал пение. Музыкальный у меня мальчик. Весь в отца.

Итак, Архипов. Не только этот тип его ищет, я тоже вчера обрывала его телефоны – домашний и мобильный, и все с нулевым успехом. Не знаю, зачем мой бывший понадобился громиле, но лично мне он нужен был позарез, потому как нагло пропустил день рождения Шурки. Я горела жаждой мести и мечтала высказать все, что я думаю о такой безалаберности.

Интересно, можно об этом рассказывать? А вдруг я ненароком Архипова подставлю? Непонятно, правда, каким образом...

И я сказала чистую правду:

– Последний раз мы виделись месяца полтора назад. Он передавал мне деньги.

– Зачем?

– На ребенка, – пожала я плечами.

– Давно вы развелись?

– Сейчас посчитаю. – И я закатила глаза к потолку, старательно шевеля губами. – Шесть... уже почти семь лет назад. Простите, я хотела бы знать, в чем дело. С Архиповым что-то случилось?

– То есть вы виделись еще летом и с тех пор больше не общались, я правильно понял?

Даже удивительно, как правильно и изысканно изъясняется этот парень с бритой головой, сквозь которую трогательно просвечивает кожа.

– Правильно! – отрезала я, начиная раздражаться от этих недомолвок.

– Тогда извините за беспокойство, – сказал громила. Не стал меня бить, грабить и изощренно пытать, а просто ушел, так же неожиданно, как и появился.

Честно сказать, я ничего не понимала. Шурка, с которым у нас, кажется, налажена телепатическая связь, только сейчас выполз из ванной, по уши мокрый, и с удивлением посмотрел на меня.

– Мам, ты чего?

– Да ничего... Что ты там делал так долго? Стирал, что ли? А где ты умудрился извозить джинсы?

– Ма, откуда ты знаешь, ты же за компом сидела! – завопил он.

– Знай, что у матери глаза на затылке, – наставительно сказала я. Меня чуть-чуть отпустило, но на всякий случай я заперла дверь на все замки и еще цепочку накинула.

– Шурка, будь, пожалуйста, осторожен, – попросила я его и взлохматила рыжую шевелюру, в точности такого же цвета, как и моя. – Не разговаривай на улице с незнакомыми мужиками и сразу беги во все лопатки в случае чего. Мобильник у тебя заряжен?

– Что случилось, мам?

– Да ничего, Рыжий, просто я беспокоюсь.

– Ну и зря, я очень осторожно себя веду, ты меня еще сто лет назад всему научила.

– Вот и хорошо.

В кухне стремительно подгорали оладьи, я метнулась туда и все-таки услышала, как Шурка тихо спросил:

– Ма, а ты папе звонила?

Я безрезультатно терзала звонок несколько долгих минут. Никаких признаков жизни в квартире не подавали. Возможно, металлическая дверь просто не пропускает звуков, но я почему-то была уверена, что там, внутри, никого нет.

Где, интересно, Архипов? Загулял? Уехал в командировку? Заболел?

Собственно говоря, мне не должно быть никакого дела до исчезновения бывшего мужа, верно? Но ведь не просто так посетил меня вчера громила! А самое главное – я не хотела, чтобы тревожился Шурка.

Неделю назад мы отметили его день рождения – восемь лет. Шурка обзвонил самых близких друзей. Я отвезла мальчишек в парк аттракционов, и они веселились там на полную катушку: до тошноты накатались на каруселях, объелись сладкой ваты и поп-корна, настрелялись в тире до звона в ушах. Вернувшись домой, Шурка первым делом кинулся к автоответчику... потом сбегал на первый этаж, заглянул в почтовый ящик. И уже совсем уныло проверил свою личную электронную почту.

Поздравления от отца не было.

Поначалу Шурка держался вполне мужественно, но потом расклеился. Один раз я видела, как он плакал в своей комнате, очень тихо, чтобы я не заметила. Бедный мой, маленький мальчик!

Всю неделю я упорно названивала бывшему мужу, но трубку он не брал. Поэтому сегодня с самого утра я поехала к Архипову, пылая праведным гневом и желая устроить хорошенькую заварушку. Куда, черт возьми, подевался этот холерный художник?!