Ловушка для снов (СИ) - Коростелева Анна Александровна - Страница 5

Файтви немедленно всем своим видом выразил недоумение, сожаление и свою полную непричастность к странному поведению легендарного О'Кэролана.

— Вот кто нужен вам, с вашими дурацкими вопросами! — бушевала женщина, засучивая рукава. — Этот пройдоха О'Кэролан! О'Кэролан знает кучу всякой чепухи! Все вы одна компания!

Тут Файтви посторонился, дав пролететь мимо тяжёлому чугунку, и поспешно выскочил за дверь, заодно вытолкав перед собой Нэнквисса и Рори.

Полчаса спустя они устраивались на ночлег под большим кустом бузины.

— Лучше места во всей Ирландии не нашлось, — хмыкнул Рори.

— Слушай, у нас было что-то из еды, — Нэнквисс потряс Файтви за плечо. — Остатки грудинки. Ты не лежишь на них?

— Откуда мне знать, где эти ваши объедки? — сонно бормотал удобно улёгшийся Файтви. — Ищите сами. Что вы пристали с ножом к горлу? — возмутился он сквозь сон и потёр глаза. Хорошенько их протерев, он увидел у своего горла нож. Он внимательно осмотрел лезвие и поднял взгляд. Кругом стояли мрачные, плотно сколоченные викинги, стояли они крепко и уходить не собирались. Наконец-то, впервые за эти трудные сутки, Файтви-ап-Родри спал.

Шутка О'Кэролана

…Вот так они прошли чуть ли не пол-Ирландии, и однажды ночь застала их в дороге. Это случалось и прежде, но тут Рори отчего-то бегло оглядел обочину и прибавил шагу. Потом он сбавил шаг, но зато попросил у Нэнквисса его лук. Нэнквисс одолжил ему лук и поудобнее перехватил томагавк. Рори попробовал тетиву, вернул лук, попросил копьё, потом достал из заначки нож и как-то хитро зажал его между двух пальцев. Глядя на них, и Файтви вытащил из-под пледа одну руку, чтобы почесать нос. Становилось прохладно.

Налетел ветерок, и в темноте мимо них вдруг понеслись какие-то шорохи, шёпот и шелест, стук копыт и клочья тумана. Что-то белое проносилось в стороне от дороги, и очертаний было не разобрать. Потом стало затихать.

— Прошло стороной, — с облегчением сказал Рори.

— По-моему, мимо нас гонят коров, — удивлённо сказал Файтви. — Чего ты всполошился?

— Могу поклясться, — сказал Рори, прислушиваясь, — что если кто и гонит этих коров, то это точно не человек. И даже если это действительно коровы, то я без ошибки скажу вам и какого цвета они сами, и какого цвета их уши. Только что-то я по сей день не встречал коров, которые звенели бы подковами. Словом, чего скрывать: по-моему, мимо нас сейчас прошло воинство сидов.

Файтви хотел было что-то возразить, но замер: впереди на дороге послышались шаги.

— А сейчас мимо вас пройдёт сам Ларри О'Лири, — донёсся из темноты пьяный голос. — Собственно, он и рад бы пройти стороной, но что-то его так заносит… Не обессудьте, — сказал прохожий, повисая на Нэнквиссе и цепляясь за него обеими руками, чтобы не упасть. В глазах его, видно, порядком двоилось, и всмотревшись в Нэнквисса, он растерянно заморгал. Лицо его совершенно переменилось.

— Королевна! — возопил он вдруг. — Королевна!

Тут он сделал попытку встать на колени. То ли волосы Нэнквисса сбили его с толку, то ли украшения.

— Ты чего, мужик? — рассудительно говорил Нэнквисс, отрывая от себя Ларри. — Какая я тебе королевна?

— Свет очей моих, королевна…, - не унимался бедняга.

В конце концов Ларри так и остался сидеть посреди дороги и заплетающимся языком заклинать свою королевну.

— Дивный всё-таки народ — ирландцы, — осторожно заметил Файтви.

— Бьюсь об заклад, что завтра этот Ларри О'Лири проспится и загнёт такую историю о событиях этой ночи, что все странствующие барды просто удавятся от зависти, — сказал Рори.

— Невероятно оживлённая это дорога, — сказал Файтви, когда впереди послышался скрип колёс.

— Провались я на этом месте, это Нэнси Ни Конниган! — воскликнул Рори, едва они поравнялись с телегой.

— Ты что, её знаешь?

— Кто же не знает Нэнси Ни Конниган? Она тут одна на всю округу. Вечер добрый, Нэнси, куда тебя понесло среди ночи?

— Наше дело такое, — отвечала Нэнси с телеги. — Побудь ты повитухой, так я, пожалуй, отосплюсь. А так меня вроде как вызвали к роженице.

— Что значит «вроде как вызвали»? — не понял Рори.

— В полночь появился всадник на белом коне, стукнул мне в окошко, крикнул: «Тебя ждут в Кнок-на-Кайли!» — и ускакал. Я так подумала, что меня зовут помогать при родах, не иначе.

— А хорошо ли ты знакома с жителями этого холма? — осторожно спросил Рори. — Кнок-на-Кайли, — пояснил он остальным, — это волшебный холм. Из числа тех, что иногда раскрываются по ночам. Оттуда виден свет и слышна музыка, но из людей, что заходят туда, вовсе не все выходят назад. Что скажешь, Нэнси?

— Странному народу тоже иногда может быть нужна моя помощь, — упорствовала Нэнси.

— А что, если слова «тебя ждут в Кнок-на-Кайли» надо было понимать как «зажилась ты, мол, голубушка, на этом свете»?

Нэнси мрачно призадумалась.

— Ну уж, поеду, — она перехватила вожжи. — Не впервой.

— Тебя, может, проводить до этого Кнок-на-Кайли? — тряхнул головой Рори. — Благо не далеко.

— Ближе не бывает, — махнула вожжами Нэнси. — Забирайтесь.

Рори и Файтви забрались наверх, а Нэнквисс с сомнением оглядел повозку и лошадь и пошёл с ними рядом.

— Если там речь и вправду о родах, я, может, пригожусь, — от души предложил Файтви. — Я врач.

— Но вот если сидам вздумалось пошутить, то я беру всё на себя, — веско сказал Рори, похлопывая по ножнам.

— Идёт, — согласилась Нэнси, подпрыгивая на ухабе. — Врач тут лишним не будет, а то ведь какие случаи нехорошие бывают, — прорвало вдруг её. — Взять хоть три дня назад, — позвали меня среди ночи в соседнюю деревню, — я пошла. До того роды были тяжёлые! Так и умерла женщина, прямо у меня на руках.

— Что, и ребёнка не родила? — посочувствовал Файтви.

— Никакого совсем, — пригорюнилась Нэнси.

— А корень бальзама пробовали? — спросил Файтви.

— Ещё бы не пробовали, — живо отозвалась Нэнси, и они вдвоём углубились в тонкости своего ремесла.

Когда перед ними вырос чёрный холм, закрывший полнеба, Рори прервал их милую беседу, мрачно сообщив:

— Кнок-на-Кайли. Приехали.

— Ну, значит, я пойду, — бодро сказала Нэнси, накидывая платок, — а вы держитесь позади.

Когда они прошли малозаметной тропинкой между высокими зарослями дрока, впереди показалась полоска света. Это отворилась дверь в холме. За дверью была обычная комната, какие бывают в домах. На постели у очага лежала роженица, всё без обмана. Выглянули какие-то люди, с шутками и прибаутками зазвали Нэнси внутрь.

— Проходи, Нэнси, — разрешил Рори и присел на пороге.

Файтви просочился вслед за повитухой, чувствуя, что от него может быть прок. Рори с Нэнквиссом остались снаружи, у освещённого проёма двери. Долго они коротали там время игрой в ножички.

На рассвете дверь распахнулась, и оттуда вышел оживлённый Файтви и донельзя довольная Нэнси.

— Такого мальчика родила! — всплеснула руками повитуха. — Здоровенький, крепенький, — загляденье!

С этими словами Нэнси вдруг нахмурилась и сильно помрачнела.

— Только вот одно меня смущает…, - оглядываясь, сказала она.

— Думаете, горячка начнётся? — отозвался Файтви. — Нет, не должно быть.

— Да что там горячка, — отмахнулась Нэнси. — Я о другом. Помните, я рассказывала про женщину, что померла-то три дня назад?

— Ну? — сказал Файтви.

— Так вот, — сказала Нэнси ему на ухо. — Женщина-то была та же самая.

— Так я рад за неё, — сказал, не подумав, Файтви.

Потом он подумал. После этого они с Нэнси долго молча смотрели друг на друга, потом успокаивающе похлопали друг друга по плечу и разошлись. Нэнси вспрыгнула на телегу и подстегнула свою пегую, а Файтви ускорил шаг, чтобы нагнать Нэнквисса и Рори, ушедших далеко вперёд, подальше от холма Кнок-на-Кайли.

И до того этот холм как-то всем приелся, что они шли бы и шли, пожалуй, не останавливаясь, до самой Долины Лососей, если бы вдруг, когда они меньше всего этого ожидали, они не наткнулись прямо на О'Кэролана: тот сидел при дороге как ни в чём не бывало, и, отставив в сторонку арфу, чинил свой дырявый башмак. Неизвестно почему, но как-то они сразу поняли, что это О'Кэролан. Однако как ни изворачивался Файтви, пытаясь вызвать его на разговор, старикашка оставался непробиваем, как скала, если не что похуже. Он ковырял корявым пальцем свой башмак, изредка отпуская замечания вроде: