Ловушка для снов (СИ) - Коростелева Анна Александровна - Страница 16

Файтви тем временем пошарил в шкатулке и извлёк оттуда детскую соску и золотое колечко. «Кажется, это будет впору Гвен», — прикинул он, и это заставило его сильно задуматься. Кружев в шкатулке не было.

Ночью Нэнквисса робко разбудил Файтви, который был в совершеннейшей панике.

— Слушай, Нэнквисс, что я ей скажу, когда найду?

— Кому? — спросонья не понял Нэнквисс.

— Да Гвен же!

— Ну, извинишься за всё. Скажешь, что больше не будешь.

— А что я сделал?

— А из-за чего она от тебя ушла?

— Ох, не знаю, честное слово, не знаю, — паниковал Файтви. — Может, я приволокнулся за кем-то?

— Если ты за кем-то приволокнулся, ты должен об этом помнить. Напряги память.

— Нет, вроде бы нет, — в ужасе сказал Файтви. — Я не помню. Знаешь что? Я скажу ей, что я, один я во всём виноват, неважно, в чём, что я последняя свинья и недостоин называться этим… как её?.. пищей койота.

— Пищей койота достоин называться любой, — резонно заметил Нэнквисс. — Койот жрёт что попало.

— Я упаду на колени, в любую грязь, куда придётся, и скажу ей, как я люблю её…

— Ты лучше не делай этого. Если она тебе поверит, ей придётся отстирывать от грязи твои штаны, — рассудительно заметил Нэнквисс.

У Фланна Мак Фиаха всё время расплеталась левая коса, и он плёл её на ходу. Приглушённая ругань, долетавшая сзади, говорила о том, что Гвен не потерялась и не отстаёт. Щит Мананнана, сына Лера, весил немало.

«Надо было вместо него взять из холма годовой запас выпивки, — думал Мак Фиах. — Сейчас было бы легче».

— Да Файтви потерял последнюю совесть! — неслось сзади. — Когда я уходила от него, он не только не удосужился устроить мне скандал, он даже не взглянул в мою сторону! Спал себе, как бревно.

— Насколько я знаю Файтви, — мягко заметил Мак Фиах, — он не из тех людей, которые устраивают скандалы. Но если бы тебя можно было удержать только скандалом, клянусь, он устроил бы его, и это был бы первоклассный скандал. Но как, по-твоему, станет тебя удерживать человек, который спит?

— Вот именно! — подтвердила Гвен. — Тут ты попал в точку. Спит как сурок. Вот это меня и гложет.

— Всем людям свойственно время от времени спать, — заметил Мак Фиах, поправляя ремень щита. — Мне тоже случается иногда вздремнуть. Тебя от этого не коробит?

— Да Файтви не просто спит, — захлебнулась Гвен. — Это он нарочно, чтобы мне досадить! — тут тонкие брови Мак Фиаха поползли вверх, и он стал подумывать, не перегрелась ли Гвен на солнце, когда они пересекали Кум-ан-Рэх, Долину Вереска. — Ты не понял. У Файтви во сне, чтоб ты знал, — Гвен понизила голос, — есть какая-то другая женщина.

Мак Фиах представил себе, как Файтви, прикорнувший на полчаса на лавке в чумной больнице в Кармартене, в действительности предаётся мрачнейшему разврату, и мысль эта пришлась ему по душе.

— Я не могу спокойно смотреть, как он спит и сладко улыбается во сне! — тут Гвен изобразила такую улыбку, за которую человек вспыльчивый мог бы убить на месте. — Хотела бы я знать, кому это он так улыбается!

— У Файтви во сне, — сказал Мак Фиах, тщательно подбирая слова, — много чего есть. У него там голубые глаза, целая толпа родственников, кровная месть в наследство, хутор на склоне холма, две коровы, и я не удивлюсь, если есть и другая женщина. А здесь у него только и есть, что отчим, который бил его, и, кажется, больше никого.

— Как никого, — а я? — всполошилась Гвен.

Мак Фиах улыбнулся каверзной улыбкой и перевесил щит Мананнана, сына Лера, на другое плечо.

— Откровенно говоря, я не знаю, есть ли у него отчим, — я сам только что придумал этот убедительный образ. Но думаю, что если отчима и нет, Файтви по нему не заплачет.

— Когда-нибудь ты дошутишься, Мак Фиах, — с запозданием спохватилась Гвен. — Однажды тебя вздёрнут за твои шуточки на первом же дереве.

Полководец Круитне

Крошечное королевство потихоньку вырождающегося народа пиктов было в странном оживлении. Вокруг сновали пикты и недобро посматривали на Рори, узнав в нём ирландца.

— Ни во что не ввязывайся, — торопливо шепнул ему Файтви.

— Ну, в драку-то можно? — протянул Рори, хищно поглядывая по сторонам.

— Особенно в драку, — отрезал Файтви.

Он довольно бодро, весело посвистывая, завёл всех в гробницы пиктских королей, и там радость его постепенно угасла. Розовые скалы с выбитыми в них гробницами, разбросанными, как ласточкины гнёзда, и так-то не располагали к бурному веселью, а тут ещё он сообразил, что не знает, куда дальше идти.

— Пришли, — сказал Файтви, озираясь. — Дальше я умываю руки. В песне энков на этом месте такое накручено, что легче удавиться. «За могилой сына того, кто правил перед тем, кто правит теперь»…

— А что там, за этой могилой? — спросил Нэнквисс.

— Нужный нам проход в скале, ведущий в северные туннели, — откликнулся Файтви, тихо, но яростно дёргая себя за прядь волос, намотанную на палец.

— Ты погоди рвать на себе волосы, — сказал Нэнквисс. — Как у них передаётся власть? Не от брата к брату?

— От отца к сыну, — убитым голосом отозвался Файтви. — Я уже думал. Безнадёжно.

— Погоди… Значит, «могила сына того, кто правил перед тем, кто правит теперь…» Да, это фуфло какое-то, — согласился Нэнквисс. — Получается, мы должны искать могилу ныне живущего короля!

— Может, пристукнуть этого короля? — предложил Рори. — Вот и могила будет.

— Тебе бы только кого-нибудь пристукнуть, — вздохнул Файтви.

— А ты хорошо понял-то? — подал голос Нэнквисс. — Может, надо не могилу искать, а чего другое?

— Сказано: могила. Хотя, если подумать… энки-то сами не умирают. Они перевоплощаются. Поэтому сути явления взять в толк они не могут. Путают со сном. С обмороком. С тяжёлым опьянением. Тогда что они могли бы назвать могилой?

— Кровать, — бездумно предположил Рори.

— Как ты это себе представляешь? Что выход в горные туннели находится прямо за кроватью у пиктского короля? И весь поток переселенцев и странников валит, не стесняясь, через королевскую спальню?

— Спросить надо у местных, — подкинул мысль Нэнквисс.

— «Хотелось бы мне увидеть могилу ныне правящего короля», — холодно прикинул Файтви. — Да тебя на части разорвут. Вот прямо на месте и растерзают.

— Про выход в туннели надо спрашивать, а не про короля! — завопил Рори. — Что ты нам голову морочишь!

— Пустое это дело, — вздохнул Файтви. — Попробуй сам, если хочешь.

Нэнквисс и Рори, не поверив ему ни на грош, пустились по улочкам расспрашивать прохожих. Но Файтви знал, что говорил. Через час расспросов про выход в северные туннели они уже валились с ног от усталости и наизусть знали фразу «пикты умрут с проклятьем на устах и с этой тайной в сердце». На втором часу беготни Рори сказал, что он, пожалуй, пойдёт промочить горло.

Файтви остался с Нэнквиссом и все полчаса заливал ему про то, какие необыкновенно устойчивые у пиктов обычаи. Нэнквисс слушал очень внимательно и дал себе слово ни за что не попасть впросак с этими обычаями, а повторять всё в точности за местными. Поэтому, когда из ближайшего проулка на него вылетел какой-то пикт и, ни слова не говоря, с размаху врезал ему по лицу, то Нэнквисс, дабы не показаться невеждой и деревенщиной, исправно съездил его в ответ по морде с неменьшей силой, подумав про себя: «Какой-то обычай». Пока пикт приходил в себя, из-за угла появился Рори с заманчивым предложением для Файтви.

— Там сложный какой-то случай, — сказал он, кивнув на дверь кабака, откуда только что вышел. — Сильное кровотечение, кровь никак не останавливается. Может, тебе интересно будет взглянуть?

— Ты, что ли, устроил это кровотечение? — спросил Файтви с нехорошим предчувствием.

— Ну, я, — хмыкнул Рори. — А что?

Файтви хотел было объяснить, что, но дальше случилось совсем уж непредвиденное. Пикты, выбежавшие из кабака вслед за Рори, увидев Файтви, осеклись и замедлили шаг. Они мгновенно сделали вид, что ни за кем не гнались, и поспешно отряхнули от пыли свои накидки. Подойдя к ошарашенному Файтви, они за два шага сделали какое-то военное приветствие и один из них, набравшись храбрости, сказал: